Герберт Уэллс

ВОЛШЕБНАЯ ЛАВКА

«Волшебная лавка» — один из самых парадоксальных и загадочных рассказов известного английского фантаста Герберта Уэллса, автора романов «Человек-невидимка», «Война миров» и др. Волшебная лавка, куда Уэллс приводит читателя, открывает свои двери не каждому. Это место превращений, метаморфоз, которые так легко происходят с человеком в детстве и остаются воспоминаниями на всю жизнь.

Я видел Волшебную лавку издалека несколько раз. Я даже пару раз проходил мимо ее витрин, откуда на меня смотрели занимательные безделушки, магические шары, волшебные куры, удивительные колпаки, куклы для чревовещателей, наборы для фокусов, колоды карт, которые на первый взгляд казались абсолютно обычными, и прочие подобные вещи. Но я никогда и не думал туда заходить, пока однажды, практически без предупреждения, Гип не потащил меня за руку прямо к витрине и вел себя так, что мне ничего не оставалось, кроме как зайти с ним внутрь. По правде говоря, я даже никогда точно не знал, где находится этот магазинчик — скромная, ничем не примечательная витрина на Риджент-стрит, между магазином картин и витриной с цыплятами, выращенными в запатентованных инкубаторах — но, как оказалось, вот он здесь. Мне казалось, что он находится где-то ближе к Площади Пикадилли или за поворотом на Оксфорд-стрит, или даже в районе Холборна. Он всегда виднелся как будто издалека, был, так сказать, не по пути моего следования, он всегда был чем-то вроде миража в пустыне. Но сейчас я видел его совершенно четко, я стоял прямо перед его входом, а Гип своим маленьким указательным пальчиком тарабанил по витрине, указывая на ее разнообразное содержимое.

«Если бы у меня была куча денег, — сказал Гип, ткнув пальцем в «Исчезающее яйцо», — я бы купил себе это. А еще вот это», — он указал на куклу плачущего младенца, очень уж похожего на настоящего. «О, и еще вот это», — пухлый маленький пальчик тянулся к загадочному предмету, к которому прилагалась записка, гласящая: «Купи и удиви своих друзей».

«Все, что ты положишь под этот колпак, исчезнет, — сказал Гип, — я читал об этом в книге».

«А вот это, папочка, «Исчезающая монета» — только они положили ее таким образом, чтобы мы не видели, как она работает».

Гип, милый мальчуган, был так похож на свою мать, он не просил зайти в магазин и не капризничал, только вот, знаете ли, совершенно бессознательно тащил меня за палец к двери, четко давая понять свои намерения.

«И это, — он указал на «Волшебную бутылку».

«А если бы она у тебя была?», — спросил я, при этом Гип расценил мой вопрос как многообещающую перспективу, и его глаза мгновенно засветились.

«Я бы показал ее Джесси», — сказал он, как всегда, не забывая и о друзьях.

«До твоего дня рождения осталось меньше ста дней, Гибблс», — сказал я, положив руку на дверную ручку.

Гип ничего не ответил, только сжал мой палец еще крепче, и мы зашли в лавку.

Это была не обычная лавка, это была Волшебная лавка, поэтому Гип не гарцевал и не прыгал вокруг да около, расспрашивая, что к чему, как это обычно происходило в магазине игрушек. В этот раз право вести переговоры он предоставил мне.

Это было маленькое узкое помещение, не очень хорошо освещенное, и когда мы зашли внутрь, колокольчик над входной дверью жалобно звякнул. На мгновение мы оказались в зале одни и могли оглядеться по сторонам. На стеклянном прилавке стоял тигр из папье-маше, величественный такой тигр с добрыми глазами, методично покачивающий головой. Еще там была парочка хрустальных сфер, фарфоровая рука, держащая колоду магических карт, целая куча волшебных пробирок и стеклянных емкостей самых разных размеров, а еще затейливая волшебная шляпа, которая не стесняясь показывала все свои внутренние «секреты». На полу стояли волшебные зеркала, одно делало вас длинным и худым, другое раздувало вам голову, а ноги и вовсе исчезали, а в третьем вы становились толстым коротышкой. И пока мы смеялись над этими невероятными перевоплощениями, в зал вошел и сам хозяин лавчонки.

Во всяком случае, он уверенным шагом направился к прилавку — чудной такой, загадочный человек, лицо у него было бледным, даже землистым, одно ухо было больше другого, а подбородок был похож на носок башмака.

«Чем могу служить?» — спросил он, деловито опершись своими длинными волшебными пальцами на стеклянный прилавок. Его появление застало нас врасплох, и мы аж подскочили от неожиданности.

«Я хотел бы купить моему сынишке несколько простых вещиц для фокусов», — сказал я.

«Фокусы?», — протянул он. «Механические? Ручные?»

«Что-нибудь забавное», — сказал я.

«Хм!» — на мгновение продавец сделал вид, что задумался и почесал затылок. Затем совершенно отчетливо он извлек из головы стеклянный шарик. «Что-то в таком роде?» — спросил он и протянул шарик нам.

Получилось у него это действительно ловко и неожиданно. Я уже много раз видел этот фокус на представлениях — он входил в стандартный набор трюков у фокусников — но я не ожидал увидеть его прямо здесь, в этой крошечной лавчонке.

«Ловко вы это», — сказал я, смеясь.

«Да неужели?» — ответил продавец.

Гип протянул свободную руку, чтобы взять шарик, но ладонь продавца была пустой.

«Посмотри-ка у себя в кармане», — сказал продавец, и шарик чудесным образом оказался там.

«Сколько он будет стоить?» — спросил я.

«Мы не берем денег за стеклянные шарики», — вежливо сказал продавец. «Мы их достаем», — он выудил еще один из-под локтя, пока говорил, — «бесплатно». Затем он вытащил еще один шарик из-за шеи и положил его на стойку рядом с предыдущим. Гип внимательно посмотрел на свой стеклянный шарик, затем вопросительно взглянул на два лежащих на прилавке и, наконец, окинул взглядом продавца, который смотрел на его, широко улыбаясь. «Можешь взять себе и эти два», — сказал продавец — «и, если не возражаешь, еще один из моего рта. Ну так как?»

Гип кинул на меня вопросительный взгляд, как будто спрашивая разрешения, а затем, не промолвив ни слова, забрал все четыре шарика, и снова с волнением схватил меня за палец в ожидании дальнейших событий.

«Весь наш мелкий товар мы получаем именно таким образом», — заметил продавец.

Я засмеялся, и, пытаясь поддержать удачную шутку, отметил: «Конечно, это ведь лучше, чем идти в оптовый магазин. Так ведь получается дешевле».

«В некотором смысле, да», — сказал продавец. «Хотя в конце концов мы все же платим. Но не так дорого, как люди думают… Волшебные товары побольше, как и наши ежедневные припасы еды, да и, собственно, все, что мы хотим, мы достаем из этой шляпы… И, прошу прощения, сэр, но не существует оптового магазина волшебных товаров, по крайней мере по-настоящему волшебных. Не знаю, обратили ли вы внимание на надпись на нашей вывеске, но она гласит: «Настоящая Волшебная Лавка». Он снова каким-то волшебным образом извлек из своей щеки визитную карточку и протянул мне. «Настоящая», — сказал он, указав пальцем именно на это слово в надписи, и добавил: «Никакого обмана, сэр».

Я словил себя на мысли, что он, должно быть, очень тщательно продумывает свои шутки.

Он повернулся к Гипу с истинно приветливой улыбкой, и сказал: «Знаешь, а ты действительно очень славный и послушный мальчик».

Я был удивлен, что он знал об этом, потому что для поддержания дисциплины мы держали это в секрете даже дома. Гип принял его похвалу молча, продолжая пристально смотреть на продавца.

«В эту дверь сможет войти только по-настоящему славный ребенок».

И, как будто в подтверждение его слов, у входной двери раздался грохот и послышался тонкий писклявый детский голосок: «Неет! Я ХОЧУ туда зайти, папа, Я ХОЧУ туда зайти. Не-е-ет!». Затем последовал отчаянный голос родителя, пытающегося успокоить и утихомирить свое чадо: «Туда нельзя, здесь заперто, Эдвард».

«Но ведь дверь не заперта, — удивился я.

«Заперта, сэр, — сказал продавец, — всегда, для таких вот капризных и непослушных детей».

И пока он говорил, мы мельком увидели другого мальчика, бледного, явно злоупотребляющего сладостями и чрезмерно жирной пищей, лицо его было искажено злостью и капризом, безжалостный маленький эгоист, тыкающий пальцами в заколдованное стекло.

«Это бесполезно, сэр», — сказал продавец, когда я, с моей естественной любезностью, направился к входной двери. В этот момент избалованного ребенка, который выл от недовольства, уже оттаскивали от витрины родители.

«Как вам это удается?» — спросил я, вздохнув с облегчением.

«Волшебство!» — сказал продавец, небрежно махнув рукой, и… представляете, искры и разноцветные огоньки вылетели из его пальцев и растворились в потемках магазина.

«Ты говорил, — сказал он, обращаясь к Гипу, — там, на пороге, перед тем как войти сюда, что хочешь один из наших наборов «Купи и удиви своих друзей»?»

Гип, собрав всю свою отвагу, ответил: «Да, сэр».

«Что ж, давай-ка посмотрим, что там у тебя в кармане».

И, перегнувшись через прилавок — у него действительно было необычайно длинное тело — этот удивительный человек снова проделал свой обычный трюк с доставанием предмета из ниоткуда.

«Так, а теперь бумага, чтобы все это хорошенько упаковать», — сказал он и достал лист бумаги из пустой шляпы. «Еще ленточка», — и вот изо рта он извлек моток ленты, и принялся обматывать ее коробку. Лента казалась просто бесконечно длинной. Когда он наконец-то закончил, он откусил ленту зубами, и, как мне показалось, проглотил оставшийся клубок. Затем он зажег свечу о нос одной из кукол для чревовещателя, поднес один из своих пальцев, ставший каким-то непостижимым образом красным сургучом, к огню и запечатал сверток.

«Затем, если не ошибаюсь, ты хотел «Исчезающее яйцо», — заметил он, достав одно прямо из нагрудного кармана моего пальто и тоже упаковав его. «А также «Куклу плачущего младенца, очень уж похожего на настоящего».

Я передавал каждый упакованный сверток Гипу. Он прижимал их все к груди.

Он говорил очень мало, но его глаза говорили за него, по тому, как бережно он сжимал свои свертки, было все понятно и без слов. Его переполняли невероятные, невыразимые эмоции. Это, знаете ли, и было настоящее Волшебство.

Затем, неожиданно для меня самого, я вдруг обнаружил, что что-то движется в моей шляпе, что-то мягкое и проворное. Я стряхнул шляпу, и взъерошенный голубь — без сомнения, самый настоящий — выскочил из нее и, пробежав по прилавку, скрылся, как мне показалось, в картонной коробке, стоявшей за тигром из папье-маше.

«Шух, шух!» — сказал продавец, ловко сняв с меня головной убор. «Вот же неугомонная птица, сколько себя помню, вечно ищет местечко, где бы свить гнездо!»

Он потряс мою шляпу и на его ладонь оттуда выпали два или три яйца, огромная жемчужина, часы, около полдюжины уже хорошо знакомых мне стеклянных шариков, а затем еще целая груда скомканной бумаги. Он тряс и тряс мою шляпу, а предметы все сыпались и сыпались. При этом он все время приговаривал, что людям не мешало бы чистить свои шляпы не только снаружи, но и изнутри. Все это он говорил вежливо, конечно, но с определенным поучением.

«Накапливается там всякая всячина, сэр… Я не имею в виду сейчас конкретно вас, конечно… Почти каждый покупатель… Просто удивительно, что они постоянно носят с собой…»

Гора мятой бумаги становилась все больше и уже занимала весь прилавок, продавца за ней уже почти не было видно, а потом он и вовсе скрылся за ней, но голос его мы продолжали слышать.

«Никто из нас не знает, что может таиться за ухоженной внешностью человека, сэр. Неужто все мы не что иное, как вычищенные да окрашенные лишь снаружи фасады…»

Вдруг его голос затих — точно так же, как если бы вы запустили в соседский патефон кирпичом, такая же мгновенная тишина — шорох бумаги прекратился, и все вокруг как будто замерло…

«Что там с моей шляпой?» — рискнул спросить я через некоторое время.

Ответа не было.

Мы с Гипом уставились друг на друга, в волшебных зеркалах наши искаженные отражения тоже таращились друг на друга, подозрительные, задумчивые и неподвижные…

«Думаю, нам уже пора», — сказал я. «Скажите, пожалуйста, сколько с нас?»

Тишина…

«Я говорю, — сказал я громче, — я хотел бы заплатить и получить назад свою шляпу, пожалуйста».

В бумажной куче что-то фыркнуло…

«Давай заглянем за прилавок, Гип», — сказал я. «Похоже, он над нами шутит».

Я обвел Гипа вокруг качающего головой тигра, и что, вы думаете, было за прилавком? Ничего! Точнее никого! Только моя шляпа на полу и вислоухий белый кролик, которых используют обыкновенные фокусники, причем кролик явно не понимал, что он тут делает, и смотрел на нас глупым и ошеломленным взглядом, как, собственно, и смотрят обычно кролики на представлениях. Я подобрал шляпу, а кролик поспешно отпрыгнул в сторону.

«Папочка!», — виноватым голосом прошептал Гип.

«Что, Гип?» — спросил я.

«Мне очень нравится этот магазин, папочка».

«Мне тоже, — проговорил я про себя, — вот только почему прилавок вдруг вытянулся и подпер входную дверь?». Но я не стал указывать Гипу на эту странную деталь.

«Пушистик», — сказал он, протягивая руку к кролику, который проскакал мимо нас. «Пушистик, покажи Гипу волшебство!», — он внимательно следил за кроликом, пока тот не скрылся из виду, протиснувшись в дверь, которую еще минуту назад я даже не видел. Затем дверь отворилась и из нее вышел человек с одним ухом больше другого. Он стоял неподвижно и улыбался, но в его взгляде было что-то среднее между насмешкой и вызовом.

«Возможно, вы хотели бы осмотреть наш выставочный зал, сэр», — сказал он с невинной учтивостью.

Гип потянул меня вперед. Я еще раз глянул на прилавок и снова встретился взглядом с продавцом. У меня начала закрадываться мысль, что все это волшебство какое-то уж слишком настоящее.

«У нас не очень много времени», — сказал я. Но каким-то необъяснимым образом мы уже стояли в выставочном зале, прежде чем я успел закончить фразу.

«Все товары здесь одинакового качества, — сказал продавец, потирая свои гибкие руки, — и качество это Лучшее. Все, что вы здесь видите — это настоящее волшебство, это я вам гарантирую. Простите, сэр!»

Я почувствовал, как он одернул что-то, что вцепилось в рукав моего пальто, а затем я увидел, что в руках он держал за хвост маленького извивающегося красного дьяволенка. Маленькое существо кусалось, брыкалось и пыталось схватить его за руку. Он мигом отбросил его небрежно за прилавок. Несомненно, это была всего лишь резиновая игрушка, но на мгновение мне показалось… Вел он себя в точности так, как человек, который пытается отделаться от живого надоедливого мелкого грызуна. Я взглянул на Гипа, но его внимание в этот момент было всецело занято волшебной лошадкой-качалкой. Я был рад, что он не заметил того, что только что произошло.

«У вас же тут, — сказал я вполголоса, указывая взглядом на Гипа и красного дьяволенка, — не слишко много таких вещей, я полагаю, не так ли?»

«Это не наше! Наверное, проскочил с вами», — сказал продавец, тоже вполголоса и с еще более широкой улыбкой, чем ранее. «Невероятно, чего только люди не носят с собой, сами того не ведая!». Потом он обратился к Гипу: «Тебе здесь что-нибудь приглянулось?»

А приглянулось Гипу там много чего.

Он повернулся к этому невероятно странному продавцу и с уверенностью и уважением спросил: «Это Волшебный меч?»

«Волшебный игрушечный меч. Он не гнется, не ломается и им невозможно порезать пальцы. Его обладатель становится непобедимым в битве против врага не старше восемнадцати лет. Цена колеблется от полкроны до шести-семи пенсов, в зависимости от размера. А эти картонные доспехи предназначены для юных рыцарей, удобные и очень полезные в бою — щит, сандалии-скороходы, шлем-невидимка».

«Ох, папочка!» — ахнул Гип.

Я пытался узнать, сколько они стоят, но продавец меня не слушал. Теперь он всецело был занят Гипом, он даже отцепил его от моего пальца. Он разошелся показывать и нахваливать свои странные товары, и ничто не могло его остановить. Вскоре я заметил, и меня охватило недоверие и что-то очень похожее на ревность, что Гип держал этого человека за палец, как обычно держит меня. Несомненно, этот человек вызывал интерес, подумал я, и у него было много интересных вещей и штуковин, но тем не менее…

Я бродил за ними, практически ничего не говоря, но глаз не сводил с этого ловкача. В конце концов, Гипу было весело. Я не сомневался, что через некоторое время он наиграется, и мы спокойно уйдем домой.

Выставочный зал представлял собой длинное захламленное помещение, разделенное стойками, полками, колоннами и арками, ведущими в другие помещения, где странные на вид помощники бездельничали и глазели на нас. А еще там было все уставлено зеркалами и завешено занавесками, что я уже и сам запутался и не знал, через какую дверь мы зашли.

Торговец показывал Гипу волшебные поезда, которые ходили без помощи пара и шестеренок, нужно было просто дать им сигнал, а еще несколько очень ценных ящиков с солдатиками, которые оживали сразу, если снять крышку и сказать секретное слово… Честно говоря, я не особо разобрал, какое именно, это была какая-то невнятная скороговорка, но Гип — у него был хороший слух, точно как у его матери — словил все на лету.

«Браво!» — воскликнул продавец, бесцеремонно складывая человечков обратно в коробку и передавая ее Гипу. «А теперь ты», — сказал продавец, и через мгновение Гип ловко оживил их всех снова.

«Ты возьмешь эту коробку?» — спросил продавец.

«Мы возьмем эту коробку, — сказал я, — если только вы не запросите за нее слишком высокую цену, мы вовсе не богачи».

«Что вы, любезный! Ни в коем случае!» — продавец снова собрал человечков в коробку, и закрыл крышку. Коробка взлетела, и вот она уже была обернута коричневой бумагой, перевязана и… на ней было написано полное имя Гипа и наш домашний адрес!

Продавец рассмеялся, заметив мое изумление.

«Настоящее волшебство, сэр», — сказал он. «Самое настоящее».

«Как по мне, даже слишком настоящее», — повторил я.

После этого он начал показывать Гипу «фокусы» и прочие странные штуковины и игрушки, но еще более странным было то, что он рассказывал, как это работало, объяснял и показывал все до мельчайших деталей, а мой милый маленький мальчуган стоял и кивал с самым что ни на есть умным и понимающим видом.

Честно говоря, я не особо вникал в происходящее.

«Алле-оп!» — проговорил Волшебный лавочник, а затем четко и звонко раздалось детское «Алле-оп!».

Но мое внимание было занято другим. Я не мог отделаться от мысли, что это место какое-то уж слишком странное. Все здесь было каким-то чудным и подозрительным, даже потолок, пол и случайным образом расставленные стулья вызывали какое-то чувство беспокойства. У меня было странное ощущение, что всякий раз, когда я отворачивался, за моей спиной что-то начинало двигаться и перемещаться. А карниз вообще был сделан в виде змеи, но как-то уж слишком реалистично он выглядел, как для простой штукатурки.

Внезапно мое внимание привлек один из странных помощников лавочника. Он находился на некоем расстоянии и, очевидно, не подозревал о моем присутствии. Сквозь арку за горой игрушек я мог видеть лишь три четверти его туловища, и он, лениво опершись об одну из колонн, проделывал какие-то ужасные и отвратительные вещи со своим лицом, особенно с носом. Причем делал он это так, как будто он просто бездельничал и хотел развлечься. Сначала у него был короткий и толстый нос, а потом он внезапно вытянулся, как телескоп, он продолжал вытягиваться и становился все тоньше и тоньше, пока не стал похож на длинный красный кнут. Такое зрелище можно увидеть только в кошмарном сне! Он размахивал им по сторонам, а потом забрасывал вперед, как рыбак забрасывает удочку.

Моей первой мыслью было то, что Гип не должен наблюдать подобное зрелище. Я обернулся, и увидел, что Гип был полностью увлечен беседой с лавочником и не замечал ничего скверного вокруг. Они о чем-то шептались и смотрели на меня. Гип стоял на табуретке, а продавец держал в руке что-то вроде большого цилиндра.

«Давай поиграем в прятки, папочка!» — воскликнул Гип. «Ты водишь!»

И прежде, чем я успел что-нибудь сказать или сделать, продавец накрыл Гипа большим цилиндром.

Я видел это своими глазами. «Снимите с него это, — крикнул я, — сейчас же! Вы напугаете мальчика. Снимите это немедленно!»

Торговец с неодинаковыми ушами молча выполнил мою просьбу и протянул мне большой цилиндр, чтобы показать, что он пуст. И табуретка была пуста! В мгновение ока мой мальчик бесследно исчез!..

Вы знаете, это чувство, как будто нечто зловещее нависает над вами, как будто рука, появляющаяся из ниоткуда, сжимает ваше сердце. В этот момент ваше привычное «я» как будто исчезает, вы становитесь сосредоточенным и решительным, вы не медлите, но и не торопитесь, вы не злитесь и не боитесь. Так было и со мной.

Я подошел к этому ухмыляющемуся самодовольному продавцу и оттолкнул в сторону табуретку.

«Прекратите это безумие!», — решительно сказал я. «Где мой мальчик?»

«Вот, посмотрите, — сказал он, все еще показывая внутреннюю часть цилиндра, — никакого обмана…»

Я протянул руку, чтобы схватить его, но он ловким движением увернулся. Я снова попытался его схватить, но он выкрутился и толкнул дверь, чтобы убежать. «Стой!» — кричал я, а он все удалялся и хохотал. Я прыгнул за ним — в кромешную тьму.

Бах!

«Боже мой, сэр, простите, я вас не заметил!»

Я оказался на Риджент-стрит и столкнулся проходящим мимо джентльменом. Буквально в метре от него стоял Гип с озадаченным видом. Его взгляд был таким беззащитным, но тут он повернулся и подошел ко мне с улыбкой облегчения, как будто на мгновение потерял меня из виду, но вот снова нашел.

В руках он нес четыре свертка!

Он тут же схватил меня за палец.

Пару секунд я растерянно стоял, оглядываясь по сторонам, и пытался глазами снова найти дверь Волшебной лавки, но представляете, ее там не было! Ни двери, ни магазина, ничего, только обычная пилястра между магазином, где продают картины, и витриной с цыплятами!..

Единственное, что я сообразил сделать в таком смятении, это подойти к бордюру и поднять зонтик, чтобы поймать такси.

«Айда, по коням», — сказал Гип с ликованием.

Я помог ему забраться внутрь, с трудом вспомнил свой домашний адрес и тоже сел в машину. В кармане своего пальто я нащупал что-то необычное, это оказался стеклянный шарик. Я с раздражением выбросил его на улицу.

Гип ничего не сказал.

Некоторое время мы оба ехали молча.

«Папочка!», — Гип нарушил тишину, наконец-то. «Это был хороший магазин!»

И тут я решил посмотреть на произошедшее его глазами. Он выглядел абсолютно целым и невредимым — что ж, это хорошо. Он не был ни напуган, ни расстроен, он просто был чрезвычайно доволен сегодняшним приключением, и в его руках были четыре свертка.

Черт побери, что в них может быть?

«Хм!», — сказал я. «Маленьким мальчикам не стоит ходить в такие лавки каждый день».

Он принял мои слова, как обычно, спокойно и сдержано, и на мгновение мне даже стало жаль, что я был его отцом, а не матерью, и не мог, как она, внезапно, на глазах у всех, обнять и поцеловать его. В конце концов, подумал я, все не так уж и плохо.

Но по-настоящему я успокоился только тогда, когда он распаковал свои свертки. В трех из них были ящики с солдатиками, вполне обычными игрушечными солдатиками, очень высокого качества, и, казалось, Гип напрочь забыл, что изначально все эти свертки были результатами Настоящих Волшебных Фокусов. В четвертой коробке был котенок, настоящий белый котенок, игривый и ласковый, а еще обладающий завидным аппетитом.

Я с облегчением наблюдал, как Гип распаковывает все это. Я просидел в его комнате еще очень долго…

Все это случилось полгода назад. И теперь я действительно начинаю верить, что все в порядке. Котенок обладал только тем волшебством, которое свойственно всем котятам, а солдатики стояли таким сплоченным неподвижным строем, что позавидовал бы любой полководец на параде. Что касается Гипа…?

Разумный родитель поймет, что с Гипом я должен был вести себя предельно аккуратно.

Но однажды я все же рискнул его спросить: «Гип, а ты бы хотел, чтобы твои солдатики ожили и маршировали сами по себе?»

«Мои солдатики так и делают, — сказал Гип. «Мне просто нужно сказать секретное слово перед тем, как открыть крышку».

«И тогда они маршируют сами?»

«Ой, папочка, ну ты даешь! Мне бы они не нравились так сильно, если бы не умели так делать».

Я не показал своего сильного удивления, но с тех пор я пытался пару раз неожиданно заглянуть к нему в комнату, когда он игрался своими солдатиками, однако мне так до сих пор и не удалось запечатлеть, что они ведут себя как-то по-волшебному…

Все это так сложно объяснить.

Еще есть некий финансовый момент. У меня есть неискоренимая привычка вовремя платить по счетам. Я несколько раз проходил по Риджент-стрит в поисках той Волшебной лавки, так что, думаю, можно сказать, что моя совесть чиста. И я действительно склонен думать, что поскольку имя и адрес Гипа были им известны, то эти люди, кем бы они там ни были, однажды все же пришлют мне счет за полученные им игрушки.