Елена Мищенко

Александр Штейнберг

СЫН СТАРЬЕВЩИКА НА ГОЛЛИВУДСКОМ ОЛИМПЕ

Кирк Дуглас (Kirk Douglas)

Серия «Наши люди в Голливуде» — это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей киноискусства — эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали имена в историю мирового кинематографа.

Кирк Дуглас (1916) — великий американский актер, которого называют одним из последних представителей «Золотой эры Голливуда».

Воплощенный Дугласом образ Спартака в одноименном фильме занимает в истории мирового кинематографа одно из первых мест.

Лауреат престижной кинопремии «Оскар», Кирк Дуглас также известен как обладатель «Золотого Глобуса» за роль Винсента ван Гога в биографической картине по мотивам романа Ирвина Стоуна «Жажда жизни».

Иллюстрации Александра Штейнберга.

Он вышел на сцену к рукоплещущему залу, который приветствовал своего кумира стоя. Лишним было объявлять его имя: это был Спартак — легендарный КИРК ДУГЛАС.

Сколько раз он выходил на эту сцену, получая самые высокие награды, но тогда, в канун своего восьмидесятилетия, знаменитый Мастер получил самую престижную награду — премию Оскар за значительный вклад в искусство кино.

Шквалом налетели поздравления, объятия, цветы, а он спрашивал себя: «Ну что, Иссур, сын старьевщика — ты ожидал когда-нибудь такое?» Вот сидит его семья — четыре сына, их жены, дети, рядом с ним — его Анна, любимая «невеста», как он ее называет. «Видишь, Иссур, сын старьевщика, что тебе дала Америка, куда так не хотел ехать старый Гершел…»

* * *

«Я появился на этот свет в красивой золотой коробке, изукрашенной цветами и фруктами. Прямо с неба спускались золотые и серебряные нити, и я раскачивался в ней. Мама в это время выпекала халу для шабеса. Вдруг она услышала легкий стук в окно и, бросившись к нему, увидела ангела, который указал ей на золотую коробку. Мама, набросив теплый платок, выбежала во двор, и в снегу, в золотой коробке лежал прекрасный младенец. Он улыбался ей, шевеля ручонками. Это был я… Мама схватила меня, прижимая к груди, внесла в дом, завернула в теплое одеяло, отогрела. Вот история моего рождения. Я знаю, что это правда, потому что это рассказала моя мама.

Потом я спрашивал маму — что же случилось с золотой коробкой и с нарядными лентами — где же они? Но мама сказала, что так обрадовалась моему появлению, что совершенно об этом забыла. Наверное, ангелы забрали ее и понесли в ней других младенцев. Когда я слушал рассказ матери, я почему-то верил, что стану в жизни кем-нибудь очень важным. Ну, например, полицейским. Но пока я был — НИКТО».

46-Я ИГЛ СТРИТ

«Никто» — означало быть сыном еврея-иммигранта из России, быть сыном неграмотного и вечно пьяного Гершла Даниловича», — пишет в своей автобиографической книге Кирк Дуглас. С потрясающей откровенностью, подкупающей прямотой, Кирк рассказывает о своей жизни. «Во мне никогда не умирал еврейский мальчишка Изя, я всегда чувствовал его присутствие в своей душе», — пишет Кирк Дуглас.

…Вглядываемся в старинные фотографии. Вот отец — Гершел Данилович, большой сильный человек, настоящий еврейский богатырь. Его учили на портного, но невозможно представить иглу в этих руках, которыми он сгибал и разгибал лошадиные подковы. У себя в местечке он был балагулой-извозчиком. У него никогда не было сапог. Там, в далекой и холодной России, зимой он ходил в обмотках и в чем-то невообразимом, называя это «тулупом».

Мать будущего Кирка — Броня работала в булочной, выпекала халы. Отец уехал в Америку на два года раньше. Так делало большинство семей — мужчины отправлялись «на разведку», затем приезжала семья. Даниловичи мечтали о том, чтобы их дети родились в Америке, чтобы они никогда не знали слова «погром», не видели пьяных казаков с нагайками в руках, избивающих евреев.

Спустя два года после отъезда мужа, Броня приехала в Америку. Они поселились на окраине Нью-Йорка, в районе, который назывался Амстердам. У них родились дети — три девочки: Песя, Каля, Тамара и вот, наконец, в 1916-м году родился сын Иссур. Позднее появились еще девочки-близнецы, и, когда Броне было уже за сорок, родилась Рахиль.

Америка изменила все имена, поменяла и фамилию. Теперь Даниловичи стали Демские, Гершел-Гарри, Броня — Берта, Иссур — Изя. Семья была большой, нужно было зарабатывать деньги, кормить детей, и Гершел купил небольшую повозку, запряг в нее старую лошадь и стал старьевщиком, покупая за центы старые тряпки, ржавые куски металла, словом, всякий мусор, который выбрасывали за ненадобностью.

Игл-стрит, где жили Демские, находилась в одном из самых бедных районов города, а старьевщик, даже среди самых бедных, считался человеком малообеспеченным! Каждое утро Гершел запрягал свою клячу и с криком: «Тряпки! Беру все!» — объезжал свой район. Он никогда не работал полный день — всего лишь несколько утренних часов, а когда переваливало за полдень, отправлялся в салун. О, здесь он был в своей стихии. О нем ходили настоящие легенды: как он когда-то разметал семерых дюжих парней, как, выпивая полный стакан водки, раскусывал его и глотал стекла, как сгибал и разгибал металлические прутья.

«Я помню, — рассказывал Кирк, — как мама часто умоляла отца: «Герш, перестань пить, — Герш, детям нечего есть. Он сидел, огромный и молчаливый, и повторял: «нечего есть». Однажды он бросил на стол пятьдесят центов, мы сразу набросились на них, и наперебой стали кричать, что мы купим на эти деньги: «молока, хлеба, яиц», — каждый что-то фантазировал. Однако все фантазии тут же закончились, когда отец, забрав пятьдесят центов, хлопнул дверью и вышел из дома».

Вечно голодный, Иссур воровал еду. Он крал яйца из-под наседки, булочки из итальянской булочной, налетал с оравой таких же голодных мальчишек на базарные лотки… Район, где жили Демские, был интернациональным. Там жили иммигранты из Италии и Польши, Ирландии и Германии, слышна была русская. литовская, еврейская речь. Мальчиком Иссур испытал всю горечь антисемитизма. Евреев не принимали на работу, еврейским мальчишкам не давали продавать газеты, сверстники дразнили их, били. «Каждый день после обычной школы я шел в еврейскую школу. Мне нужно было пройти пешком несколько кварталов. Это было нелегким испытанием. Мальчишки пытались сорвать мою ермолку, часто били меня палками, дразнили. На каждой улице была своя банда. Я никогда не забуду, как меня окружили мальчишки и, повалив на землю, кричали: «Ты убил Иисуса Христа!» Я чудом вырвался от них. Прибежал домой, истекая кровью. «Мама, что они говорят?! Что я убил Иисуса Христа? Я не убивал, я даже не знаю — кто это!» Я помню как мама утешала меня и грустно сказала: «Помни: ты должен быть в два раза лучше, чем они все, потому что ты еврей!»

Иссур запомнил эти слова на всю жизнь. «Никто, никто кроме моей любимой жены Анны не знает, что даже тогда, когда я надеваю фрак, в моей душе все равно живет маленький, сопливый мальчишка, до двенадцати лет не имевший собственной пары штанов, который бегал босиком и увертывался от ударов, что так и сыпались на него. Я всегда помню об этом и раз в году, где бы я ни был, на Йом-Кипур всегда иду в синагогу. Это — великий день, когда я ощущаю свою связь с праотцами, которые вышли из Египта. Это чувство сделало меня Человеком».

ШКОЛА ЖИЗНИ

Броня мечтала, чтобы ее единственный сын стал раввином, однако Иссур, задумываясь о своем жизненном пути, видел себя актером. Эта мечта появилась еще в школе, когда он участвовал в маленьких скетчах и декламировал стихи. Он нравился, ему аплодировали, особенно одна девочка, Энн Браун. Она была прехорошенькой, всегда чисто и нарядно одета. Жила Энн на Маркет Хилл, в богатой части города. Иссур танцевал с ней несколько раз во время школьных праздников. Он чувствовал, что он ей нравится! И вот однажды, набравшись смелости, Иссур пригласил Энн пойти на танцы в город. Она сказала: «Да!» Как обрадовался Иссур! Нужны были деньги, чтобы купить билеты, поэтому он попросил знакомого парня, и тот дал подработать: Иссур почистил десять пар башмаков, добавил свои сбережения и купил самые лучшие билеты. Он одолжил чистую рубашку, набриолинил волосы и пришел в школу. Он увидел Энн, поздоровался с ней, но она не ответила. Едва дождавшись перерыва, Иссур подошел к ней и протянул билеты. Она сказала, отвернувшись: «Я не могу пойти с тобой». «Но почему? Разве я сделал что-то не то?» «Нет». Затем последовала длинная пауза. «Мне папа не разрешает». «Ты будешь дома вовремя. Объясни ему». «Нет, нет, не поэтому». «Так почему же?» «Потому что ты — еврей, а твой папа-старьевщик!», — выкрикнула она и убежала… «Я стоял как вкопанный. Конечно, для меня не было новостью то, что я еврей и мой папа-старьевщик. Но я не мог предположить, что эти слова выкрикнет чистенькая, вымытая американская девочка. Я привык слышать это от моих грязных, немытых, неграмотных соседей. Но, оказывается, возможно и такое».

Иссур закончил школу в 1934 году и решил найти работу на лето вне дома. Но где? Какую? Любую! И, выйдя из дому июньским утром, он пошел по городу, заходя в лавки, парикмахерские, небольшие отели, повсюду спрашивая, нужен ли работник. Нет, никому не нужен был Иссур Демский. День клонился к вечеру, ночевать было негде. Он решил переночевать в кустах, а утром начать все сначала. «Я решил изменить имя и фамилию, и в первом же отеле, называя себя, я назвался «Дон Демси». Меня сразу же приняли. Оказывается, там было правило: не принимать евреев. Это был небольшой пансион для не очень молодых дам, искавших развлечений на курорте. Хозяйка отеля — привлекательная богатая дама как-то призналась Иссуру: «Я не переношу евреев, не могу стоять с ними рядом. Я сразу же их узнаю — неважно, как их зовут или как они выглядят, они могут изменить имя или сделать пластическую операцию — я сразу же их узнаю по особому запаху».

В конце сезона она пригласила юношу на «прощальный ужин вдвоем». Она подготовилась к этой встрече: на столе были изысканные блюда, прекрасные вина… Она была очень ласкова, прижималась к молодому человеку, приглашала приехать на следующий сезон. Прижимаясь к Иссуру, она говорила: «Гитлер прав. Необходимо уничтожить всех евреев. Ты знаешь мое правило: никогда нога еврея не переступит порог моего отеля». Говоря так, она увлекала Иссура в спальню. «Моя ненависть к ней сделала меня изворотливым и осторожным, — пишет Кирк Дуглас в своей книге. Улучив паузу между ее криками и стонами, я сказал ей прямо в ухо, отчетливо, так, что она почти оглохла: «Запомни, грязная сука! Я — еврей! Ну что? Ты почувствовала мой запах? Так вот, ты переспала с евреем, и его семя внутри тебя!» Она лежала, оцепенев от страха, а он моментально оделся и, не давая ей опомниться, выбежал из отеля. Остаток ночи провел в кустах.

Иссур вернулся домой. Там ничего не изменилось. Отец все так же пил, в припадках пьяного гнева бил жену и детей. Иссур знал, — есть только один выход: уехать в Нью-Йорк учиться. Но где взять денег? У него была небольшая сумма, оставшаяся от бармицвы. Когда он бросился к потайному месту, где были спрятаны деньги, там оказалось всего 163 доллара вместо 313. «Отец взял деньги», — шепнула мама. Сборы и прощания были недолгими. Сестры гордились братом, который отважился уехать из дому. Мать тихонько плакала. Отец сидел за кухонным столом, ребром ладони разрубал головки чеснока и ел их с черным хлебом. Он пробормотал на прощание нечто, что Иссур перевел для себя: «Будь здоров!» Кончилось детство, юность, начиналась самостоятельная жизнь.

СТУДЕНТ

Университет Святого Лаврентия внешне производил впечатление: ухоженные зеленые лужайки с пестрыми клумбами цветов, множество парковых скульптур. Иссур с завистью смотрел на молодых людей, прогуливающихся по университетскому подворью. Как хотелось быть одним из них!

…Декан удивленно смотрел на юношу. «Вы хотите учиться в нашем университете? Сколько у вас есть денег? Сто шестьдесят три доллара? — декан внимательно смотрел на стоящего перед ним Иссура, затем он сказал — «Ну что же, школьные оценки вселяют в меня надежду, — мы дадим вам возможность учиться в нашем университете, плату за обучение выплатите постепенно». Его слова звучали музыкой. Иссур стал студентом! Первое время было очень трудно привыкнуть к студенческой жизни — новичкам всегда достается больше, чем кому бы то ни было. Однако время шло, и юноша постепенно привык к огорчениям и радостям студенческого бытия. Кроме того, он увлекся спортивной борьбой и достиг значительных успехов. Он стал популярен в студенческой среде, девушки начали поглядывать на него с интересом, а сверстники с уважением. К концу третьего курса Иссур стал президентом студенческого спортивного клуба, одним из лучших студентов, его подружкой стала признанная красавица. Однако он всегда помнил о своей большой и сложной семье, при первой возможности он посетил родной дом, откуда ушел в самостоятельную жизнь.

Несмотря на успехи в университете, он не оставлял мечту стать актером, готовился к экзаменам в Американскую Академию актерского искусства. Это была одна из старейших в мире школ актерского мастерства. Иссур учил на память огромные куски прозы, поэзии. Его подружка не раз говорила ему: «Зачем тебе нужно опять все начинать с самого начала? Давай поженимся, мой отец-крупный бизнесмен, банкир, он обеспечит нас всем необходимым. Тебе не нужно будет страдать, бороться за существование». Иссур отмел все! Перед ним была цель, и он знал как достичь ее. Он станет Актером!

РОЖДЕНИЕ КИРКА ДУГЛАСА

Вступительные экзамены Иссур выдержал блестяще. Начался самый важный этап в его жизни, он приблизился к Главной Мечте. Когда он уходил из отцовского дома, то оставил за плечами голодное и босое детство. Теперь он сам выбрал свой путь, — после сложных вступительных экзаменов, был принят в Академию. Это было интересное время познания актерского мастерства, участия в спектаклях. Он был лучшим студентом, завоевал любовь зрителей — особенно был хорош в «Трех сестрах» Чехова. Незадолго до выпускного спектакля Иссур и его друзья решили, что ему необходимо поменять имя на более сценичное. Это было нелегко. Каждый предлагал свой вариант имени. Наконец, после долгих споров и поисков, кто-то предложил фамилию «Дуглас». Выбрать имя было еще сложнее. Остановились на «Кирк». «Мне нравилось звучание нового имени. Я тогда по молодости и неопытности не отдавал себе отчета в том, что это шведское имя, и был в восторге».

В Академии он отчаянно влюбился. Она была стройной, высокой, с копной черных волос, оттенявших белую кожу, с огромными голубыми глазами. Вздернутый ирландский носик дополнял очарование. Ее звали Пегги Хиггинс, и она была «мисс Нью-Йорк». Она всегда была прекрасно одета, ведь, помимо учебы в Академии, Пегги демонстрировала модели одежды. Любовь Кирка к ней можно было назвать безумием. Он чувствовал себя обладателем огромного сокровища и был невероятно горд и счастлив, когда она соглашалась пойти с ним куда-нибудь. Казалось, весь мир завидует Кирку.

Как-то они были на парти, где на Пегги обратил внимание владелец самого модного на Бродвее танцкласса и просил прийти Пегги потанцевать. Она посмотрела умоляюще на Кирка и спросила: «Ты не возражаешь?» Он сказал: «Поступай, как считаешь нужным». Как он страдал весь вечер, представляя как Пегги кружится в танце, как ее обнимают… И вдруг, после полуночи, как по волшебству, он услышал знакомые шаги, дверь отворилась, и он увидел на пороге своей маленькой комнаты ее, в необыкновенно красивом бальном наряде она была похожа на сказочную фею. Пегги подошла к Кирку, что-то расстегнула сзади, и бальный наряд соскользнул, обнажая ее красоту. Кирк опять почувствовал себя маленьким Иссуром, получившим все сокровища мира. Он предложил ей выйти замуж, Пегги согласилась, они даже собрались подавать все необходимые бумаги, как вдруг она получила очень выгодный контракт в Голливуде.

Прощание было душераздирающим. Пегги уехала, и связь с ней оборвалась. Кирк метался, не зная ни телефона, ни адреса. Она не звонила, не писала, до него лишь доходили слухи о ее успехах. Что было делать? Жизнь продолжалась, и она была нелегкой: у молодого актера не было ни работы, ни жилья. Прошло полгода. Вдруг Пегги позвонила, оказалось, что она в Нью-Йорке. Она остановилась в «Уолдорф» и ждет Кирка в гости. Для него, тогда начинающего безработного актера, приглашение в роскошный «Уолдорф-Асторию» было равнозначно приглашению на луну, однако, на следующее утро он прибыл в точно назначенное время и звонил ей из вестибюля. Сонным голосом она попросила подняться наверх. Он вошел в роскошный номер, она была еще в постели. И тут, при свете дня, после разлуки, он ее увидел иными глазами. Она выглядела отвратительно, следы бурно проведенной ночи были явно видны, — повсюду был страшный хаос, остатки ночного пиршества, спертый воздух. У Кирка начались колики в желудке, он был близок к отчаянию. Как? Пегги долгое время была в Нью-Йорке и даже не удосужилась позвонить ему, а, позвонив, не привела себя в порядок? Кирк выбежал из номера, поняв, что Пегги навсегда ушла из его жизни. Любовь умерла, но оставила после себя страшные шрамы.

Больше они так никогда и не виделись. Кирк слышал, что голливудская карьера ей не удалась, она вышла замуж за богатого человека, потом разошлась, начала пить и погибла в молодом возрасте в автомобильной катастрофе.

«Иногда ночью я вижу ее стоящей на пороге моей комнаты, слышу шорох ее платья, которое она расстегнула сзади. Это все со мной, в моем израненном сердце».

ДАЙАНА

Любовные стрессы не затмевали главного — поиски работы в театре продолжались. Кирк постепенно пробивался на сцену, его начали приглашать на работу небольшие театры, он нравился зрителям.

Наступил 1941 год. Нападение Гитлера на Европу, его антисемитская политика потрясли американцев. Кирк хотел пойти воевать, мечтал стать летчиком, но не прошел по возрасту. И он подал заявление в морскую пехоту, его приняли в мореходное училище, он там проучился три месяца, посещая одновременно репетиции и принимая участие в спектаклях. Однажды на обложке журнала «Life» он увидел фотографию очаровательной девушки. «Я ее знаю», — воскликнул он, обращаясь к своему соседу по комнате. «Не болтай лишнего», — не поверил он. «Но я действительно ее знаю, мы вместе учились в Академии, затем она уехала в Голливуд. Я скажу тебе больше: я женюсь на ней». Сосед посмотрел на Кирка с большим сомнением и покрутил указательным пальцем у виска — мол, соображай, что говоришь.

Кирк послал письмо в Голливуд на имя Дайаны Дилл и вскоре получил ответ. Дайана писала, что совмещает работу актрисы с работой сиделки в госпитале, что скоро приедет в Нью-Йорк и с удовольствием встретится с Кирком. Затем были встречи и расставания, обоюдная влюбленность и… скромная свадьба. Брак был неравным: Дайана принадлежала к очень богатой семье, Кирк был всего лишь бедным артистом.

Мать Кирка, Броня, тоже была недовольна тем, что ее невестка не была еврейкой. Однако она никогда не проявляла своего недовольства, всегда относилась к Дайане, как к дочери. Однажды она пришла в гости к сыну в пятницу. Кирк попросил Дайану поставить на стол четыре свечи для молитвы. Все сидели вокруг стола, Броня надеялась, что сын будет вести шаббат. Когда читаешь молитвы, голова должна быть прикрыта ермолкой. В доме таковой не оказалось, и Кирк не носил шляп. Он попросил Дайану дать какую-нибудь из ее шляп. Она принесла маленькую шляпку с кружевами и крылышками по бокам. Кирк начал читать молитву. Мама смотрела на него серьезно, внимая каждому слову, а Дайана и ее приятельница, которую пригласили на ужин, еле сдерживали смех. Когда закончили читать, они не выдержали и расхохотались. Бедная Броня никак не могла понять, что их так рассмешило.

МАЙКЛ КИРК ДУГЛАС

25 сентября 1944 года в десять 25 утра появился на свет первенец Дугласов — сын. Дайана хотела назвать сына так же как и мужа — Кирк Дуглас младший. Но Кирк воспротивился этому. «Это страшно унизительно для человека — быть не самим собой, а отражением, быть всю жизнь младшим». Как он оказался прав! Невозможно себе представить блестящего актера, кинорежиссера Майкла Дугласа с именем Кирк Дуглас-младший. Рождение сына принесло удачу — Кирка пригласили сниматься в Голливуд. «Безусловно, это было замечательно, но я был испуган, наивен, старался казаться старше», — рассказывал Кирк. Возникла масса проблем, но, в результате, все утряслось, и Дайана с Майклом приехали в Голливуд.

Жизнь в Голливуде резко отличалась от любой «нормальной». Вокруг сплошные знаменитости, воздух насыщен событиями, каждый вечер что-нибудь происходит, а хорошенькие старлетки так и стремятся повиснуть, — вряд ли это может понравиться жене. Поэтому все чаще в семье Дугласа возникали споры, приводившие к разногласиям.

Дайана опять ждала ребенка. Подходило время рожать. На парти в честь ее 23-летия она почувствовала, что малышу не терпится появиться на свет. Кирк привез ее в госпиталь, и она буквально вылетела из машины: «Мне некогда разговаривать, — кричала она врачу, — ребенок вот-вот должен родиться!» И действительно — через пятнадцать минут на свет появился второй сын Кирка-Джоэл. А спустя полчаса Дайана позвонила приятельнице, которая была на парти и сказала: «Мика, угадай, что я сейчас сделала?» Та была в недоумении: «Когда же ты успела? Мы же недавно попрощались!»

С рождением второго ребенка Дугласы взяли в дом няню, которая долгое время воспитывала мальчиков.

С каждым новым фильмом возрастала популярность Кирка Дугласа. Но он знал: настоящая слава впереди. И вот появился такой сценарий, ему была предложена главная роль в фильме «Чемпион». Кирку помог его спортивный опыт, приобретенный в университете, когда он был чемпионом по борьбе. Он работал почти круглосуточно. Дайана помогала учить и отрабатывать роль, восхищаясь его трудолюбием. Но все равно, отношения были натянутыми, что-то произошло, любовь улетучилась. Они оба пытались найти ответ на этот вопрос, но… не смогли. Развод оказался неминуем.

Это было невероятно трудно — разойтись, разделить жизни после всего, что было пережито вместе. Кирк любил Дайану, и это чувство он сохранил навсегда. Они дружили семьями, дети часто встречались, дома были рядом. Майкл многое унаследовал от Дайаны, но все это наладилось потом, а тогда, сразу после развода, Кирк был очень одинок и несчастен.

Его второе «я» — Иссур — иронически вопрошал: «Ну и что ты собираешься делать теперь? Ты потерял Дайану, потерял Майкла и Джоэла, ты, ЧЕМПИОН! Разве твоя карьера в кино стоила таких жертв?»

А Кирк отвечал: «Да, это трудно, но я достиг многого. Ведь я — кинозвезда!»

СЛАВА

Так вот она какая, слава: это когда все время звонит телефон и режиссеры просят сняться в их фильмах, когда помощник режиссера подобострастно спрашивает: «Мистер Дуглас, когда прикажете подать лимузин?» Когда звонит секретарь князя Романова и милостиво просит прибыть на прием, посвященный тебе же, когда самые красивые женщины готовы на все, лишь бы ты провел с ними вечер… Это и есть слава! Ее плоды полностью вкусил Кирк Дуглас. Сети Голливуда крепки, сладкоголосые сирены поют громко, забывается многое, хочется еще больше славы, известности!

Но Кирк ничего не забыл, он отдал сыновей в лучшую школу, следил за их успехами, старался, чтобы они не чувствовали его отсутствия. Кирк выбрал время и поехал навестить мать и отца, увидел сестер. Отец жил один, Кирк нашел его у стойки бара. Ему понадобилось время, чтобы в табачном дыму и шуме рассмотреть отца. Он постарел, стал совсем седым. Кирк подошел: «Привет, па!» В ответ молчание. «Я снял новый фильм» «Да-а?» «Чемпион», — ты его видел?» «Да-а!» «Понравилось?» «Да-а!» Затем отец заказал еще стаканчик, Кирк дал ему денег и уехал. Потом, некоторое время спустя, ему рассказывали, что отец, вместе с одним из своих дружков, пошел смотреть фильм «Чемпион». Переживал когда били Кирка, закрывал лицо руками, а когда он наносил удары, то поднимался с места и кричал на весь зал: «Давай, Иссур, покажи им как следует драться! Еще, сильней, давай правой!»

Когда Кирку рассказали об этом, он был очень тронут. Вскоре отца не стало… «Я очень переживал его смерть, вместе с ним ушел большой кусок моей жизни», — говорил Дуглас.

Жизнь была переполнена: новые фильмы, постоянные сьемки, и, конечно, любовные романы. Молодой, красивый, в расцвете славы Кирк Дуглас был неотразим. Пожалуй, ни одна из голливудских красоток не прошла мимо него. У него были бесчисленные романы. Среди его поклонниц Ава Гарднер, Рита Хейуорт, Эвелин Кейс, Джоан Кроуфорд, Марлен Дитрих… Он бывал счастлив, были и любовные огорчения, но все равно: жизнь была прекрасна!

Его актерская слава достигла Европы, он получил предложения от знаменитых итальянских кинорежиссёров Дино да Лаурентс и Карло Понти сниматься в суперфильме «Улисс». Казалось бы — что может быть прекраснее этих перспектив для актера? Но на душе нет покоя, и перед отъездом в Европу Кирк размышляет — кому бы из близких людей позвонить, с кем попрощаться? Марлен Дитрих! Она верный и проверенный друг, она поймет и поддержит. Она спросила: «Где ты?»

«Я тут, в Нью-Йорке. Уезжаю в Европу. Это мое первое путешествие».

«Когда ты уезжаешь?»

«Через несколько минут. Жду лимузин».

«Кто тебя провожает?»

«Никто. Шофер».

«Я сейчас приеду».

«Марлен, мне уже некогда, я скоро уезжаю».

«Мой дорогой, невозможно уехать в Европу, не попрощавшись с близкими тебе людьми», — и повесила трубку.

Марлен и шофер лимузина приехали почти одновременно, с разницей в пару минут. Она поехала с Кирком в аэропорт, он был очень рад этому — самолет опоздал на целый час. Они сидели в ресторане, разговаривали, Марлен дала на прощанье Кирку талисман — золотую медаль с изображением Святого Кристофера, покровителя влюбленных с ее инициалами на обратной стороне.

«Я сидел, тридцатипятилетний мужчина, еврей, кинозвезда, разведенный отец двух детей, сжимая сувенир, который мне дала одна из самых известных женщин в мире, и чувствовал себя потрясенным пятилетним ребенком, — хорошо, что этого никто не замечал…»

А Н Н А

Конечно, Европа произвела огромное впечатление на Кирка Дугласа. Города-музеи Италии: Рим, Венеция, Флоренция очаровали его. Париж заставил забыть обо всем, наполнив сердце радостью. Мэтры итальянского кино — Де Лаурентис, Карло Понти, их помощники были счастливы видеть Кирка в своей команде, относились к нему с огромным уважением, делали все, чтобы он не чувствовал себя «иностранцем». Когда Кирк работал в Париже, люди из его окружения говорили: «какая жалость, что Анна сейчас в Америке — без нее как без рук.» Все так много и хорошо говорили об Анне, что Кирк заочно влюбился в нее. Когда она вернулась, состоялась столь долгожданная встреча Кирка Дугласа и Анны Байден. Они были представлены друг другу, много говорили о деле. Кирк нуждался в ее помощи, — ведь Анна была консультантом по вопросам живописи, свободно владела немецким, итальянским, французским и английским языками. Кирку казалось, что ей будет интересно работать с ним — суперзвездой американского кино. Однако Анна была очень сдержанна в проявлениях чувств, а на предложение Кирка поужинать у «Максима» ответила, что только что закончила ужин. Кирк понял, что нужно изменить тактику, и они начали работать вместе. Общая работа объединила их, сделала неразлучными, и в один действительно прекрасный день Кирк предложил ей стать его женой.

«Как оказалось впоследствии — это было лучшее, что я сделал в жизни», — говорил Кирк Дуглас. Свадьба была очень скромной, ужин для самых близких друзей — работа не ждала, съёмки продолжались. Снимались сразу несколько фильмов, боевики, требующие огромных усилий, денег. Работа была сопряжена с постоянными перелетами, Кирк каждые два-три дня летал из Европы в Америку. Анна была его первым помощником, переводчиком, его представителем во всех делах, в контактах с прессой, телевидением.

В пятидесятые годы Кирк Дуглас основал свою кинокомпанию, назвав ее именем матери — Броня. Его фильмы становятся шедеврами мирового кино. Один из них «Жажда жизни», по известному роману Ирвинга Стоуна, посвящен жизни и творчеству Ван Гога. Кирк работал над этим фильмом с огромным энтузиазмом и самоотверженностью. Работа над фильмом совпала с рождением их первого сына. Мальчика назвали Питер, второе имя — Винсент он получил в честь Ван-Гога.

В 1957 году Кирк вместе с Анной и маленьким Питером приезжают в Мюнхен, где он начинает работу над фильмом об узниках Дахау, о евреях — жертвах нацизма. Когда они с Анной приехали в Дахау, бывший концлагерь был открыт для посещения публики. Потрясенные Кирк и Анна увидели циничную надпись «Работа сделает тебя свободным», внутри лагеря все было сделано с немецкой педантичностью: «душевые» — газовые камеры, куда загоняли евреев, чтобы напоследок «помыться», увидели изделия из человеческой кожи — сумочки, абажуры, — у рачительных хозяев ничто не пропадало!

В Мюнхене они познакомились с интеллигентной супружеской четой. Он — профессор, она — его ассистентка — «хорошие» немцы. Оказалось, что они ничего не знают о Дахау, о лагерях смерти. Да и вообще — причем здесь Холокост? Этого ничего не было, евреи все выдумали. Кирк находился под страшным впечатлением от увиденного, работал днем и ночью над созданием фильма. Каждое утро он приезжал на студию в белом «кадиллаке», который был виден издалека. На воротах студии стоял охранник. В руках он держал могучую цепь. И, несмотря на то, что он отлично видел автомобиль, он не опускал цепь, а каждый день удивлялся прибытию Дугласа на студию и тщательно проверял документы, неохотно разрешая войти. Так продолжалось довольно долгое время. Однажды терпение Кирка лопнуло, и, находясь под впечатлением от посещений концлагеря Дахау, от разговоров с «хорошими» немцами, он в очередной раз приехал на студию. У ворот стоял все тот же охранник. По возрасту он вполне мог бы быть участником Второй мировой войны. Кем он был на войне? Что он видел? Каковы были его действия и обязанности? Он смотрел на приближающуюся машину и крепко держал в руках цепь. Кирк сказал своему шоферу: «Если ты остановишься перед ним — ты уволен!» Тот удивленно взглянул на Дугласа. «Езжай прямо на цепь!.. Или ты уволен!» «Яволь!» — только и ответил тот и поехал. Немец смотрел на них, но цепь из рук не выпускал… Шофер поехал прямо на него, — цепь упала на землю. Кирк выскочил из машины, схватил охранника за рубашку, почти приподнял от земли и закричал: «Ты, нацистский пес! Как ты посмел не впускать меня на студию! Ты знаешь, кто я?!» «Яволь, яволь!» Кирк продолжал: «В следующий раз, когда моя машина будет приближаться — чтобы цепь была опущена. Понятно?!» «Яволь», — и щелкнул каблуками. С тех пор не было никаких проблем.

ТОВАРИЩ ДУГЛАС

Апрель 1977 года. Анна и Кирк Дугласы собираются в далекое и длительное путешествие по странам Восточной Европы. По поручению президента Соединенных Штатов Кирк назначен Послом Доброй Воли Он едет представлять Америку за свой собственный счет, не беря ни цента у государства. Перед ним поставлена большая и очень важная задача: встречи с руководством стран коммунистического блока, с представителями интеллигенции. До этого он также представлял Америку в ряде стран Западной Европы. Супруги Дуглас посетили Польшу, Чехословакию, Венгрию, Румынию и, конечно же, Советский Союз.

Незадолго до поездки в Москву, в советском посольстве Кирк познакомился с космонавтом Береговым. Общаясь через переводчика, они, тем не менее, понравились друг другу открытостью и сходством суждений о многих вещах. Приехав в Москву, Дуглас попросил о встрече с Береговым. Ему ничего не ответили, обещая вернуться к этому вопросу позднее, и как-то, когда Кирк находился в баре гостиницы «Россия», к нему подошел человек, который неотлучно с ним находился во все время пребывания в Москве, и сказал, что «вопрос решен». Его пригласили в конференц-зал, где было много людей, стояли накрытые столы. Кирка подвели к Береговому, который выглядел не так радостно, как в Нью-Йорке, и был значительно менее откровенен. Он обнял Кирка и сказал: «Здравствуйте, товарищ Дуглас». Кирк не растерялся: «Здравствуйте, товарищ Береговой». На следующий день Кирка пригласили на официальный обед, где присутствовали представители руководства страны. Угощение было изысканным, крепкие напитки подавались в неограниченном количестве. Кирка спросили через переводчика — что он думает о Советском Союзе. Он ответил, как всегда очень откровенно: «Вся проблема в том, что в вашей стране недостаточно коммунизма». Все удивленно на него посмотрели. Кирк продолжал: «В моей стране его намного больше». «Что?…» «Ленин учил: коммунизм — это бесклассовое общество. Здесь, в Москве, я вижу как ваше общество разделено на классы. Один класс имеет все: дачи, автомобили, роскошную еду, выпивку — он показал на стол с угощением, а другой…», — и тут он почувствовал, как его кто-то слегка толкнул под столом, давая знак замолчать. Но Кирк упрямо продолжал: «Я видел огромные очереди за едой, я видел, как перекрывают дороги, когда боссы выезжают из Кремля — в моей стране этого нет и быть не может!» После паузы тему разговора переменили, начали говорить о погоде. Однако в полное замешательство Кирк привел своих «опекунов» из КГБ, когда выразил желание посетить синагогу. В Москве в то время была лишь одна синагога, она находилась неподалеку от гостиницы. В ответ на просьбу чекисты обещали «организовать посещение». В субботу утром Кирк Дуглас пришел в синагогу. Он увидел там человек пять-шесть старых евреев в ермолках, они молились. Вернувшись в отель, Кирк сказал своему знакомому из американского посольства: «как хорошо, что у евреев есть место, куда они могут прийти помолиться, жаль только, что их так мало». Тот ответил: «Ты что, смеешься? Ты и так поднял переполох, сказав, что хочешь пойти в синагогу, вот и было задание: найти нескольких старых евреев, дать им ермолки, сделать вид, что они молятся». «Я так и не понял — неужели Джек сказал правду?» — говорил впоследствии Кирк.

BRYNIA-COMPANY

Имя Кирка Дугласа приобрело всемирную известность благодаря супербоевикам, которые выпускала его студия. Среди них — «Викинги» и «Спартак». Фильмы были показаны практически во всех странах мира, имели огромный кассовый успех. Во время работы над фильмом «Викинги» родился четвертый сын Кирка — Эрик. Свое имя, имя настоящего викинга, он получил в память о фильме.

Рабочий график Дугласов был сжат до предела. Анна помогала мужу в работе, была его секретарем, переводчиком, организатором всех мероприятий, но, помимо забот о знаменитом муже-актере, она вела дом, следила за школьными успехами сыновей. Мать Кирка жила одна, некогда большая семья постепенно распалась, дочки разъехались в разные города, она стала совсем старенькой, подолгу сидела у окна, погрузившись мыслями в прошлое. Желая сделать ей приятное, Кирк как-то привез ее на Бродвей, где на всех рекламах сияло-переливалось огнями ее имя, — Brynia — имя скромной женщины из еврейского местечка. Она вышла из лимузина, в котором казалась такой маленькой, и Кирк показал пальцем на огромные сияющие буквы. Это было единственное слово, которое она могла прочесть по-английски. Увидев свое имя, она только покачала головой и сказала: «Я не могу в это поверить!»

…И вот она лежала в госпитале, а он, ее сын, вошел к ней в комнату. «Здравствуй, мама!» «Здравствуй, мой великий сын!» «Я для тебя всегда только твой Иссур», — сказал он, а в комнату уже заглядывали, подталкивая друг друга медсестры, ходячие больные: смотрите, это он, Кирк Дуглас.

А он чувствовал себя маленьким мальчиком, который когда-то в детстве думал, что если мама умрет, он умрет тоже. Иссур смотрел на мать, это были ее последние часы жизни. Беззвучно шевеля губами, она спросила: «Какой сегодня день?» — «Пятница». «Не забудь зажечь свечи, сегодня шаббат…» Иссур сидел возле матери, держал ее руки в своих руках. «Не бойся смерти, мой мальчик, — это случается с каждым», — сказала она. Ее руки холодели, дыхание ушло. Все…

Смерть родителей сразу делает тебя взрослым. Потому что, когда у тебя есть мать, ты все еще чей-то сын. А теперь ты взрослый. Люди думают, что ты-кинозвезда, ездишь в белом лимузине, а на самом деле ты-сирота, которому хочется почувствовать тепло материнской руки, даже если ты — СПАРТАК.

* * *

«Раннее утро, я выхожу из своего дома в Беверли Хиллз. Как красиво вокруг, какой покой разлит в этом небе, пейзаже, — казалось бы — это рай. Но на самом деле, сколько страстей кипит вокруг, люди любят и ненавидят, страдают и радуются — сколь обманчивы фасады. Из роскошного бассейна выходит длинноногое существо. Синеглазая, светлокудрая, она смотрит на меня с интересом. Да! Я не ошибся — я все еще, оказывается, нравлюсь, несмотря на мои… лет. О, сколько я могу ей рассказать, научить, предостеречь — ведь она, без сомнения, хочет стать голливудской звездой, я мог бы… о, как много я мог бы… я напрягаю мускулы, печатаю шаг. Она, вытираясь махровой простыней, пристально смотрит на меня, и вдруг я слышу: «О, это ведь отец Майкла Дугласа!»

* * *

«Жажда жизни», «Чемпион», «Викинги», «Приключения Одиссея», «Спартак» — лишь несколько из его 80 фильмов. Он — кавалер Ордена Почетного Легиона, получивший все мыслимые награды за свое искусство актера и режиссера, награжденный «Оскаром» за пожизненный вклад в мировое киноискусство, он, переживший клиническую смерть и несколько инсультов, он, знающий ВСЕ об этой жизни, мудрый и наивный, веселый и грустный, отважный, сделал своим жизненным кредо: «NEVER GIVE UP!» — «Никогда не сдавайся!»

Он так и делал в течение всей своей долгой сильной жизни, эту науку он передал и последующим поколениям-своим детям, внукам и правнукам.

А все-таки правильно сделал Гершел Данилович, когда в 1896 году уехал из России…

Другие книги серии «Наши люди в Голливуде»

«Принцесса Одри. Одри Хепберн»

«Творец империи Голливуд. Сэм Голдуин»

«Голливудский Раджа. Луис Мейер»

«Великолепная четверка. Братья Уорнер»

«Талант, принесенный ветром эмиграции. Дэвид Селзник»

«Прекрасный создатель «Прекрасной леди». Джордж Кьюкор»

«Человек-«Оскар». Билли Уайлдер»

«Моцарт из Праги. Милош Форман»

«Беспокойный талант. Уильям Уайлер»

«Легендарный суперагент. Ирвин Лазар»

«Орхидея из стали. Марлен Дитрих»

«Многоликий король. Юл Бриннер»

«Шведская Жанна Д’Арк. Ингрид Бергман»

Об авторах

Елена Аркадьевна Мищенко — профессиональный журналист, долгие годы работала на Гостелерадио Украины. С 1992 года живет в США. Окончила аспирантуру La Salle University, Philadelphia. Имеет ученую степень Магистр — Master of Art in European Culture.

Александр Яковлевич Штейнберг — архитектор-художник, Академик Украинской Академии архитектуры. По его проектам было построено большое количество жилых и общественных зданий в Украине. Имеет 28 премий на конкурсах, в том числе первую премию за проект мемориала в Бабьем Яру, 1967 год. С 1992 года живет в США, работает как художник-живописец. Принял участие в 28 выставках, из них 16 персональных.