Григорий Борзенко

ВЕРНИСЬ

О мечте и разочаровании, о любви и предательстве, о преступлении и покаянии повествует этот рассказ. Жизнь так разнообразна и непредсказуема… Иногда, когда кажется, что вокруг тебя царит волшебная сказка, к тебе неожиданно приходит жестокое разочарование. В жизни самого любимого тебе человека, которого, казалось бы, ты знаешь лучше самого себя, вдруг открывается тайна, которая потрясет тебя. Именно о таких вот жизненных перипетиях, неожиданных и трагичных, с непременно неожиданной развязкой, рассказывают произведения серии «Мы жили на этой земле».

Глава первая

Мечта

Сцена была ее мечтой. Возможно, этому поспособствовало телевидение. Чудодейственная сила этого «источника зомбирования и запудривания людского мозга» давно всем известна. Показывали «по ящику» с утра до вечера кадры, как по улицам городов в открытом кабриолете везли первого космонавта планеты Земля Юрия Гагарина, к которому с обочин дорог тянулись руки возбужденной толпы, и тысячи, десятки тысяч, миллионы мальчишек, целое поколение мечтали стать космонавтами. Чтобы и самим купаться в лучах славы, чтобы, как говорится, весь мир был у твоих ног. Начали показывать по тому же «ящику» все Чемпионаты Мира и Европы по фигурному катанию, и многие девчонки в тот же час принялись «брать штурмом» секции фигурного катания и ставать на коньки. Чтобы и самим со временем выходить на лед, попадать в эти телетрансляции и балдеть от того, что во время твоего выступления буквально вся страна замирает у экранов телевизоров, любуясь тобой, твоим грациозным телом, твоим мастерством.

Когда на телевидение пришло время «поющих трусов», вместе с ним наступила и эра тех, для кого желание оказаться там, на сияющей вершине, на лучших сценах страны, попасть все в тот же пресловутый «ящик», где у тебя будет возможность строить глазки в экран, вертеть сладкой попкой, имитировать радость, боль и страдания (в зависимости от того, что поется в песне), а иногда и оргазм. В прямом понимании этого слова! Как Наталья Негода была первопроходцем в кино, где в фильме «Маленькая Вера» продемонстрировала на общее созерцание то, что раньше являлось таинством только двоих, и присутствие лишней пары глаз при этом казалось абсурдом и чем-то нереальным и крамольным, так и одна из «татушек», из суперпопулярного девичьего поющего дуэта «ТаТу», открыто продемонстрировав в смелом клипе, как она занимается мастурбацией, и в финале этого «шедеврального» клипа закатила от переизбытка эмоций глаза, показав «для непонимающих» на экране крупным планом, как выглядит лицо девушки во время, когда она испытывает оргазм. Дала понять этим клипом своим последовательницам, что все, даже то, что раньше казалось строжайшим «табу», теперь в клипах, на сцене и на экране вполне позволено и не осуждаемо.

В таких делах тем, кто хочет не только продемонстрировать всем и вся свой прекрасный голос, но и не менее чарующие формы, не нужно было повторять дважды. И посыпались как из рога изобилия музыкальные клипы, где само исполнение песни было даже не на втором, а на сто втором месте. На первый же план ставилось то, на фоне чего даже ироническое словосочетание «поющие трусы» казались чопорным средневековьем, чем-то наподобие паранджи или длинной «колхозной» юбки. Канули в века времена, когда певицу осуждали за то, что она вышла на сцену в очень короткой юбке. Выход на сцену в трусах (в прямом смысле этого слова) стал настолько обыденным, что на изначально язвительное «поющие трусы» теперь никто не обращал внимание. Все ждали, когда же будет переступлена и эта грань, и они увидят певичек вообще без трусов! Дождались! Первым в этом ряду был, наверное, всем известный клип знаменитой певицы, где она покрасовалась абсолютно голой! Прикрывая срамные места виолончелью. Ну, слава Богу, что не смычком! Хотя понятно, что рано или поздно и этот «порог стеснения» будет преодолен. Следующим в этой логичной цепочке следует привселюдное совокупление певицы во время исполнения своей песни с мужчиной прямо на сцене или в клипе, что на фоне выше перечисленных темпов «прогресса эстрадного искусства» выглядит не шуткой автора этих строк, а вполне реальной перспективой.

Яна пока не думала о том, как будет выглядеть ее попка в музыкальном клипе. Она была в самом начале своего творческого пути. Когда человек, не избалованный всем и вся, еще не бесится с жиру, еще не думает о том, как и чем этапировать публику, какой более идиотский фортель выкинуть во время своего выступления, чтобы больше привлечь внимание зрителей и телезрителей. Пока она думала только о творчестве и ни о чем более. Она была очень сообразительной девчонкой, целеустремленной и решительной. Она не принадлежала к тем, кого родители насильно повели за руку в музыкальную школу. Она сама стучала во все двери, за которыми находилось то, что можно было назвать одним общим определением «Вокальная студия». Когда пение «в четырех стенах» надоело ей до чертиков, и она поняла, что пришло время теорию закрепить на практике, она зачастила на фестивали. И не какие-нибудь, а именно конкурсные. Ей хотелось не только приобрести личный опыт живого выступления перед зрителями, расширить географию своих выступлений, а и посмотреть, как она смотрится на фоне других. Нужно отдать ей должное: она не болела болезнью многих, когда любое, даже самое прекрасное выступление твоих конкурентов воспринималось с иронической и пренебрежительной ухмылкой, а ты на их фоне казался сам себе «великим и неповторимым, суперталантливым и неотразимым». Она за чужими выступлениями следила едва ли не более внимательно, чем за своими, и если видела у кого-то какие-то новые находки или творческие «фишки», тут же пробовала их применять и сама.

Она удивлялась, почему в конце каждого конкурсного фестиваля наступает период, когда участники сами же для себя делают из праздника едва ли не траур. Ее не просто удивляли, ее просто потрясали картины, когда некоторые девчушки рыдали от того, что получили за свое выступление Диплом первой степени. Первое место! Это же прекрасно! Ан нет! Оказывается, она, эта плакса, хотела не первой место, а Гран-при! Девушка рыдала от горя, и никто не мог ее успокоить. Этот парад абсурда настолько шокировал Яну, что она иногда ждала конца фестиваля, чтобы посмотреть: найдется ли и на этот раз очередная мамочка или музыкальный руководитель, которые поспешат к организатору, и вместо того, чтобы поблагодарить его за четкую работу, за прекрасный звук и свет, за предоставленные просторные гримерки, за слаженность в работе, вместо этого накинутся на него с гневом. Мол, когда-то давно, еще с времен «Царя Гороха», моя девочка где-то на каком-то фестивале в какой-то Свинолупівке или Тюліляпівке получила диплом Гран-при! Как же можете теперь вы, такие-сякие организаторы, оскорблять ее дипломом за первое место?!

Яну даже удивляло не то, что великовозрастные тетеньки наивно считают, что человек, если хоть раз в жизни получил высокое место, то потом всю оставшуюся жизнь все члены жюри и организаторы должны «падать ниц» перед сим «великим исполнителем» и протягивать ему на «золотом блюдечке» диплом и кубок из чистого золота. Ее удивляло иное: на кой вообще нужны эти дипломы и кубки?! Неужели они не понимают, думалось Яне, что эта мишура исполнителям сейчас нужно меньше всего?! Главное: опыт выступления, профессионализм, навыки, все, что может пригодится в дальнейшем творчестве, главная цель которого не диплом Гран-при, а возможность попасть в обойму лучших певцов страны! Главная цель: петь на лучших сценах своего государства и за рубежом, часто светиться на телеэкранах, получать приглашения на концерты и выступления и получать за это приличные гонорары. Именно для этого, чтобы все это в итоге произошло у нее в будущем, сейчас она сама напрашивалась на участие в фестивалях, подавала заявки на участие, платила за всё деньги. И понимала, что делает это не зря. Поскольку на этих фестивалях она прошла такую школу живого выступления, что никакие репетиции в тесных музыкальных классах этого не заменили бы. Она помнила, каким «ходячим роботом», с трясущимися поджилками, выходила она первый раз на сцену, и как теперь непринужденно и уверенно ведет себя на сцене. Она иногда с трудом сдерживала смех, наблюдая за девочками, с которыми не первый раз встречалась на разных фестивалях. Она поражалась тому, что те, как и год-два тому назад, выходя на сцену, хотя и пели, возможно, неплохо, но вели себя так, словно они лом проглотили. Руки по швам, артистизма — ноль, никакого куража и огня в глазах, полное ощущение того, что на сцене находится «колхоз-деревня». Зачем же они ездят по фестивалям, думалось Яне, если абсолютно ничему не учатся?! И они хотят за это убожество получать Гран-при?! Удивлению нашей героини не было предела.

Вскоре период поездок по фестивалям у нее прошел, повзрослевшая девушка поняла, что для достижений максимальных целей нужно покидать провинциальный Херсон и перебираться в стольный град Киев, где возможностей для творческой раскрутки у нее будет куда больше. Собрав все свои аудиодиски с записями в херсонских студиях звукозаписи, видеокассеты с видеозаписями своих выступлений, все свои нехитрые женские штучки, сумму денег, что накопила на первое время для жизни в столице, Яна взяла билет на поезд Херсон — Киев, села в вагон и отправилась навстречу неизвестности.

Глава вторая

Поезд, везущий к мечте

Есть такое понятие: романтика путешествий. Это не только тогда, когда карабкаешься по склону горы на ее вершину, и, достигнув пика, вертишь головой по сторонам, открываешь от изумления «варежку», и упиваешься красотами вокруг. Сам процесс путешествия, то есть поезда, вокзалы, многим тоже навевают чувство романтики. Ну, к вокзалам с их суетой, шумом и нудным стоянием в очереди у касс, это, наверное, относится в меньшей степени. А вот поездка в купе поезда, когда под стук колес и мелькании пейзажей за окном приходят на ум романтические стихи и прочее умиротворяющее, а для многих и убаюкивающее, ощущение, — это волне подходит под понятие «романтика путешествий».

Здесь для многих существует еще один феномен: ты можешь познакомиться с приятным собеседником, который может согласиться с ролью молчаливого слушателя твоих россказней, которому ты можешь излить всю свою душу. Может, даже и самое сокровенное не побоишься доверить незнакомцу или незнакомке, посвятишь его в свои маленькие тайны, понимая, что видишь ты своего собеседника первый и, скорее всего, последний раз в своей жизни. Потому и не стоит беспокоиться, что он узнает о чем-то твоем самом сокровенном. И тут дело не только в тех, кто слушает. Зачастую на первый план выходит тот, кто хочет говорить. И вот это уже может быть настоящей бедой для окружающих. Ваш покорный слуга очень часто путешествует по стране и часто ездит в поездах. Согласен насчет романтики: девяносто процентов мелодий своих песен, текстов к ним, тем для рассказов и иных произведений я придумал именно под монотонный и ритмичный стук колес. Меня ничуть не смущает, что полка в купе не столь комфортна для сна как домашний диван. Но меня искренне огорчает, когда попадается в попутчики настоящий болтун (а такое встречается все чаще), от которого просто нет спасу. Ладно, рассказывал бы человек о чем-то интересном, как это случилось однажды (всего лишь однажды!), когда молодой парень поражал своими познаниями, и которого было интересно слушать. Но чаще всего речь идет об обыкновенном трепе, к которому еще более метко подходит выражение «словесный понос». Человеку просто хочется говорить. Долго и бесконечно, удовлетворяя свою страсть болтуна. О чем говорить — не важно! Лишь бы говорить! Как правило, из уст болтуна льется не просто бессмыслица, а то, к чему применимо меткое народное изречение «бред сивой кобылы». Уж и не знаю, при чем здесь кобыла, если, слушая иного говоруна, понимаешь, что та кобыла в сто раз умнее его, по всей видимости, уроженца какого-то далекого, забитого и затурканного села, поражающего всех вокруг своей тупостью, невежеством и идиотизмом.

К Яне это все не относилось, но сейчас ей тоже очень хотелось поделиться с кем-то своей радостью. Собрав свои вещички, диски с аудиозаписями песен, которые она записала в местных херсонских студиях звукозаписи, кассеты с видеозаписями выступлений, купив билет в одну сторону «Херсон — Киев», она села в вагон с твердой верой в то, что с этого момента начинается новая эра в ее жизни. Наша «покорительница мира» нисколько не сомневалась, что стоит только ей переступить порог какого-нибудь крутого Продюсерского центра или музыкального телеканала, положить там на стол материалы своего портфолио, как продюсеры, только лишь вставив первый диск в компьютер и услышав первые слова пения Яны, сразу же упадут перед ней на колени. Они непременно станут умолять ее подписать контракт о сотрудничестве, где будет непременно указана сумма с «многими нулями» и эти «нолики» будут приятно согревать сердце и кошелек нашей героини. Ей казалось, что она стоит в начале дороги, уходящей к горизонту, над которым как раз в это время поднимается утреннее солнце. Ей также казалось, что она стоит в огромном холле, вокруг множество открытых дверей, из которых доносятся то звуки музыки, то команды режиссера: «Внимание! Съемка! Мотор!», то мелькает яркий свет сценических цветных прожекторов.

У девушки сейчас было такое ощущение, когда кажется, что весь мир находится у твоих ног. Ей очень хотелось поделиться с кем-то своей радостью, поэтому и увидела в скромной девчушке, ехавшей в одном купе, ту, которая терпеливо выслушает все, что накопилось в душе будущей эстрадной примы, и что ей сейчас так хотелось излить наружу.

Та не обманула ожиданий Яны: забившись в уголок на своем месте в купе, поджав под себя ноги и попивая горячий чаек, она молча, покорно и терпеливо слушала длинную и эмоциональную речь своей спутницы о том, как тепло и с восторгом принимали ее пение везде, где бы только ей не приходилось выступать. Какое блистательное будущее ей откроется в столице. Какой огромный толчок в творческом развитии даст ей сотрудничество со столичными «акулами шоу-бизнеса». Какие овации и крики «Браво! Брависимо!» ждут ее на лучших мировых сценах, куда она, очень одаренная и талантливая, непременно рано или поздно попадет.

Яна начала доставать из своей сумочки диски со своими записями, кассеты с видеозаписями, сокрушаться, мол, жаль, что не на чем прослушать сейчас ее пение, а так бы попутчица непременно поразилась ее прекрасному голосу и ее классным песням. Та утвердительно кивала головой, покорно выслушивала трескотню Яны, видя, что у той глаза светятся от переизбытка положительных эмоций и что будущей покорительнице мира хочется выговориться.

Складывая диски назад в сумочку, наша героиня обратила внимание на длинную и досадную царапину, которая не понятно откуда появилась на боку ее сумочки. Расстроившись, она присмотрелась внимательней и с облегчением поняла, что это всего лишь след от жирного синего фломастера. Наслюнив палец, она начла вытирать кончик этого следа и с радостью для себя заметила, что этот след, хотя и размазывается, что не очень красиво смотрится на фоне ее светлой сумочки, но вытирается! Это радовало! Она непременно потом влажным кончиком носового платочка сотрет с сумочки эту досадную полоску, а пока что ей захотелось в туалет. Понимая, что у нее будет возможность заодно и намочить носовой платочек, она, попросив попутчицу присмотреть за ее вещами, оставив на диванчике в купе сумочку, и прихватив с собой носовой платочек, поспешила в туалет.

Есть такое понятие: «оказаться не в то время, не в том месте». Мы же сейчас с вами «започаткуємо» новую поговорку: «Оказаться в нужное время, в нужном месте». Это вполне относится к двум отморозкам, которые промышляли тем, что ходили по вагонам и воровали то, что «плохо лежит». Воровал неизменно старший из них, сначала устно объясняя молодому воришке, как это нужно делать. А потом и воочию демонстрируя ему на практике сноровку воровского дела. Младший смотрел на своего старшего коллегу светящимися от восхищения глазами, мол, ну ты даешь! Тому была приятна такая похвала. Он со словами: «Учись, студент!», принимался за новое «дело», если для этого был повод.

Именно в то время, как Яна вышла из купе, не задвинув за собой дверь в положение «закрыто», и поспешила в туалет, мимо ее купе и мимо этой открытой двери и проходила злосчастная пара. Опытный глаз матерого вора, который шел первым, сразу же заметил сумочку, одиноко лежащую на пустующем диванчике, и хрупкую девчушку, сидящую на диванчике напротив и задумчиво смотрящую в окошко куда-то вдаль. Ворюга тут же сообразил, что это шанс для них, прошел пару купе вперед, не подавая виду, потом остановился, подал давно обусловленный знак молодому и еще не опытному компаньону, мол, оставайся здесь, я иду «на дело», и вернулся назад.

Войдя в купе, он громко и приветливо поздоровался с будущей попутчицей, сел на свободный диванчик так, чтобы манящая его сумочка была рядом с ним, по правую от него руку, чтобы он сейчас и своим телом, и большой объемной хозяйственной сумкой, которая была в его руках, закрывал видимость пассажирки на брошенную без присмотра дамскую сумочку. Понимая, что долго задерживаться здесь не в его интересах, он не стал ждать вопросов попутчицы, а сам спровоцировал ее на то, что она рано или поздно должна была сказать.

— Прекрасная погода! — добродушным и приветливым голосом сказал он. — Прекрасная попутчица! Вы не против, если я расположусь здесь?

Та недоуменно пожала плечами:

— Ну, если у вас верхняя полка, то да. А вообще-то место, на котором вы сидите, занято. На этом месте едет девушка.

— Как занято? — собеседник просто излучал искренне недоумение и доброжелательность. — Разве это не 17 место?

— Нет, — медленно ответила попутчица, еще раз взглянув на номерки, укрепленные на стенках купе. — У меня одиннадцатое, а у нее, на котором вы сидите, девятое.

— О, Господи! — с досадой стукнул себя по лбу незнакомец. — Вот голова, два уха! Совсем плохой стал! Посоветуйте мне хорошего психиатра! Совсем ничего не соображаю. Извините, Христа Бога ради!

— Ничего, бывает…

Но воришка, поднимаясь со своего места, не дал говорить девушке.

— О! — Взгляд его устремился в окошко, туда же он направил свой указательный палец. — Вижу, уже пошли мои знакомые места! Красота-то какая! Родные места!

Девушка чисто инстинктивно посмотрела в окошко, коль скоро ее не состоявшийся попутчик указал туда пальцем, чего и нужно было воришке. Прихватив с собой уворованную сумочку, он быстро покинул купе. Девушка, не подозревающая о подвохе, смотрела в окошко, любуясь ландшафтами. В это время в купе вернулась Яна…

Нетрудно догадаться, что как потом наша опрометчивая героиня не пыталась найти злоумышленников и вернуть сумочку, ничего у нее не вышло. Возвратившись после безуспешных поисков назад в купе, она обессиленно упала на диванчик и уставилась в потолок пустым взглядом. Рушились ее мечты. В сумочке были все ее денежные сбережения, которые она специально копила на поездку в Киев для того, чтобы этой суммы хватило на первое время, пока она окончательно там не укрепится. В сумочке были все ее записи, все ее творчество, дубликатов и копий она опрометчиво не оставила. Нечего будет класть на стол продюсерам, а начинать все с начала у нее не было ни денег для оплаты работы в студиях звукозаписи, ни малейшего желания делать все это сызнова. Она прекрасно понимала, что новые работы не будут столь эмоциональными. Это касается всех творческих людей.

Я как-то попросил художника повторно сделать иллюстрации к одной из моих книг, (предыдущие были утеряны), и хотя я предлагал немалую сумму, он отказался. Причина была проста: «Я, — говорил он, — тогда делал все с вдохновением, у меня «глаза горели» от эмоций, когда я прочел ту твою книгу. Сейчас все в прошлом, сейчас не будет эмоций. А делать лишь бы как, я не хочу».

Именно об этом сейчас думала Яна. Он с отрезвляющей для себя ясностью понимала, что все яркие мировые эстрадные сцены, толпы поклонников и возглас режиссера, снимающего Яну в клипе с ее участием: «Внимание! Мотор! Снимаем!», так никогда и не прозвучит.

Она уткнулась лицом в раскрытые ладошки и горько заплакала…

Глава третья

Реальность

Понятие «Хороший хозяин по такой погоде собаку бы не выгнал из дому», относится не только к состоянию погоды за окном. Такую поговорку вполне можно было бы применить и к времени суток. Всем нам приходилось рано подниматься из-за раннего рейса, поспешая на вокзал, в то время, когда «нормальные люди» еще спали. Вам хотелось сквернословить из-за того, что пришлось так рано прервать свой сладкий сон, и еще в большей степени «удавить» того, кто посмел разбудить вас в столь неподходящее время. С этим можно еще как-то смириться, если речь действительно идет о какой-то важной поездке, понимая, что она очень важная, и что этот случай единичный, из ряда вон выходящий. Но если такой ранний подъем является ежедневной работой…

Дворник обязательно должен начинать свою работу спозаранку, когда улицы еще пустынные. Чтобы, подметая тротуары и остановки общественного транспорта, пыль от его работы метлой не мешала прохожим и людям, ожидающим на остановке своего троллейбуса или автобуса. Работа дворника — это тот случай, когда думаешь не только о тяжести своего труда, а о том, что твое ремесло является унизительным для молодой и красивой девушки, а еще и раздражающим из-за ранних подъемов по утрам.

Но были не только ранние подъемы человека в статусе дворника, но и поздние возвращения домой человека, завершившего свою работу (вернее, подработку) на должности «сантехнички» (а, проще говоря, уборщицы) в офисе. Там было все то же самое, что и «утром на улице», с той лишь разницей, что веником, шваброй и мокрой тряпкой нужно было работать поздно по вечерам и в помещении. Тут, наоборот, нужно было убирать помещения после того, как «офисный планктон», завершив свою работу, изрядно насвинячив после этой работы, спешил домой. Для нашей же героини, (нетрудно догадаться, что мы говорим о Яне), ее работа в это время только начиналась. Вечером ее тоже клонило ко сну, но для нее лучше было работать пусть и поздно, но в уединении, чем начинать работу раньше, когда в офисе еще были люди. Это причиняло ей сильную душевную боль. Молодые парни, которые «строили глазки» своим сослуживицам, представительницам прекрасного пола, из кожи вон лезли, чтобы понравиться этим «пигалицам», иные из которых были «страшнее атомной войны» и применение к которым словосочетания «прекрасный пол», по мнению Яны, было просто преступлением! Она, Яна, была во сто раз красивее и эффектнее многих «планктонш», но парни из офиса не принимали ее, Яну, всерьез. Может, потому, что видели в этой «техничке», одетой не в короткую мини-юбочку и кофточку с декольте, где «все добро» было видно как на выставке, а одетую в скромную спецовку техработницы «простачку». Проще говоря, уборщицу. Яне казалось, что они видят в ней человека «другого сорта». После мечтаний о том, как она будет ехать в открытом кабриолете, ветер будет развевать ее волосы, и толпы импозантных мужчин будут протягивать ей в качестве подарков золотые украшения и бриллиантовые колье, такая серая реальность доводила ее до исступления. Сколько слез было выплакано ею за это время! Сколько причитаний выслушала ее мокрая от слез подушка в одном из столичных общежитий, где Яна за недорого снимало одно койко-место. Но выживать в стольном граде как-то нужно было, и она терпела. Она не доедала, голодала, не позволяла себе траты на походы в кафе и на концерты, терпела, экономила. Ей очень хотелось накопить достаточную сумму, чтобы потом поменять и место работы, а с ним и всю свою жизнь.

Пока же иного выхода не было. Возвращаться назад она не хотела ни за какие коврижки. Наоборот, она отчаянно скрывала, что оказалась в столь затруднительном положении, и на все телефонные вопросы херсонских друзей отвечала, что у нее все «ОК!», что она занимается в студиях вокала, готовит себя к большой сцене.

Увы, пока для нее большая сцена находилась на таком же удалении, как и планета Марс для мальчишки из глухого села, мечтающего о том, что когда-нибудь наступит его звездный час и он будет первым землянином, чья нога впервые ступит на Красную планету.

Глава четвертая

Выбор

Понятие «Лучшие мгновения жизни» придуманы не поэтами и романтиками, а самой жизнью. Действительно, в судьбе каждого человека бывают моменты, когда «душа поет» от переизбытка положительных эмоций, когда человек понимает, что то, что происходит в эти минуты в его жизни, является чем-то неповторимым и сказочным, тем, о чем он потом будет с теплой ностальгией вспоминать даже в глубокой старости, «лежа на печи».

Вот и сейчас, Яна старалась везде поспевать за своим любимым, выполнять все, что он скажет и о чем попросит, лишь бы ублажить любую его прихоть. Она светилась от счастья! Как она в эти минуты благодарила Судьбу и Создателя за то, что они послали ей его! Какой он высокий, статный, красивый! Как с ним легко и хорошо! С ним она чувствует себя, как за каменной стеной! Ей в нем нравилось все: жгучие глаза, жаркие губы, всепроникающие руки, которые дарили ей массу ласк! Как с ним было хорошо! Всегда и везде! Даже когда он просто шел рядом, держа ее за руку, и эта ее рука млела от его прикосновения! Не говоря уж о тех моментах, когда они занимались любовью и тогда уже не только руки, но и все ее тело млело от истомы и сладострастия…

Она бы смирилась даже с ролью очередной его подружки, с которой он просто «поигрался бы и бросил». Так он ей нравился. Да, было бы обидно, но она точно не проклинала бы его, а только бы мысленно благодарила Судьбу, за то, что он был в ее жизни и подарил столько приятных минут. О том, чтобы он позвал ее «в даль светлую», то есть, под венец, она даже и не мечтала! Вернее, мечтала и даже очень, но на фоне ее, сантехнички, он казался ей неким явлением из другого мира, недостижимой мечтой. Он, что называется, сорил деньгами, когда рассчитывался за их посиделки в кафе. Коль он сам богатый человек, то и жену, думалось Яне, будет искать из своего же круга, тоже богатую и состоятельную. Но случилось чудо! Слова «Стань моей женой» он сказал не кому-то, а ей!

Мало того: пригласил к себе домой, показал свое «скромное жилище», как он его назвал. Оно действительно оказалось очень скромным, девушка явно ожидала большего, (памятуя его щедрые платы за рестораны, такси и иную мишуру), но понятно, что для нее главным была не его квартира и обстановка в ней, а он сам. Бесконечно любимый и желанный!

Оставив его на кухне составлять «Список приглашенных на свадьбу», которую они собирались отметить в одном из столичных ресторанов, она пошла в зал искать какую-то, названную им, безделицу. Он сказал, что она лежит «где-то на верхних полках в стенке зала», и этого для нее было достаточно. Да, она впервые в его квартире, еще не знает, где и что лежит, но со временем привыкнет, обживется. Ей предстоит быть здесь хозяйкой. Прихватив с собой из кухни табурет, она поставила его ближе к мебельному гарнитуру, стала на эту возвышенность и открыла дверцу верхней антресоли…

Увиденное несколько обескуражило ее. Вся антресоль была битком набита женскими сумочками!!! Еще не понимая, что происходит и зачем ему, парню, сколько женских сумочек, она начла медленно, одну за одной, вываливать их на свет божий. И вдруг…

У нее потемнело в глазах. Она увидела перед собой до боли знакомую белую сумочку. Еще не веря в реальность происходящего, она трясущимися от волнения руками достала эту сумочку, повернула к глазам другой стороной, чтобы увидеть то, чего она так не хотела бы увидеть… Увы, но реальность была жестокой: на обратной стороне сумочки она увидела длинную полосу, оставленную жирным синим фломастером, с размазанным концом, будто кто-то пытался стереть этот след пальцем, намоченным слюной…

Ощущая, что у нее начинает кружиться голова, и она сейчас свалится с табуретки, Яна быстро спустилась вниз и опустилась коленями на пол. Ноги не держали ее. Все сильнее дрожащими руками и все более непослушными пальцами она открыла сумочку и вывалила на ковер ее содержимое…

К этому времени она уже поняла, что произошло, осознала, что в этот миг ее мечты о сказочном благородном рыцаре на белом коне разбились в пух и прах. Поэтому слезы уже непрерывным потоком бежали у нее из глаз. Они затуманивали взор, она почти ничего не видела, но все же смогла различить лежащие на полу до боли знакомые ей аудиодиски и видеокассеты…

— Как ты мог?! — только и смогла она выдавить из себя, уткнувшись лицом в раскрытые ладошки, и даже не заплакала, а, что называется, взвыла от обиды и горя. Обиды на этого человека, который своим поступком испортил всю ее судьбу, от горя, что сладкая ее жизнь со сказочным принцем, которая еще минуту назад являлась для нее твердой реальностью, сейчас растаяла, как предрассветная дымка.

— Что случилось?!

Он вбежал в комнату, услышав ее вскрик, и посчитав, что та упала с табурета или поранилась обо что-то острое, находящееся в шкафу. Одного взгляда было достаточно ему, чтобы все увидеть и понять, что произошло.

— Я тебе сейчас все объясню, родненькая…

Он потянулся к ней, чтобы обнять ее, прижать к себе, маленькую, нежную и беззащитную, заслонить ее, бесконечно любимую и родную, от всех невзгод на этом свете. Но она резко отпрыгнула в сторону, словно пантера, быстро поднимаясь на ноги.

— Не прикасайся ко мне!!! — истерически вскричала она. — Не смей ко мне даже пальцем прикоснуться!

В этом омраченном крике было столько гнева, эмоций, боли и обиды, что он оцепенев от услышанного, застыл на месте. Этого времени хватило, чтобы быстро собрать в сумочку ранее находившиеся в ней диски, кассеты и иные вещи. Яна поспешила в прихожую.

Он бросился вслед за ней и, видя, что она поспешно набрасывает на плечи плащ и берет с тумбочки сумочку, с которой утром сюда пришла, вновь попытался остановить ее. Она, словно ошпаренная, отскочила в сторону:

— Не смей ко мне прикасаться! — еще более отчаянно вскричала она. — На! Забирай назад свои позорные ворованные вещи!

Она сняла с себя подаренный им ей плащ, и швырнула ему его прямо в лицо.

Артур упал перед любимой на колени:

— Не уходи! Пожалуйста! Я не смогу без тебя жить…

Она в истерике все снимала и снимала с себя подаренные им вещи, в порыве гнева не замечая, что осталась уже без блузки, в одном лифчике и в таком виде выйти на улицу будет невозможно. Но она не обращала на это никакого внимания.

Яна сделала шаг к двери.

— Вернись… — не сказал, стоя на коленях, а буквально простонал он.

Она уже взялась было за ручку двери, но остановилась, достала из сумочки кошелек, одним движением вытащила из него все деньги, какие там были, и начала совать эти купюры ему в рот.

— На! Подавись! — Взгляд ее был испепеляющим, голос уничижающим. — Тебе тогда денежек моих захотелось?! Да?! На! Возьми их! Подавись ими! Я, после того, как ты украл их, делала попытки повеситься, так как мне жить не хотелось. — Слезы непрерывным потоком катились у нее по щекам. — На! Жри их, тварь! Жри!

Дверь вслед за ней с шумом захлопнулась. Он продолжал стоять на коленях, с помятыми денежными купюрами во рту и с чувством того, что жизнь для него остановилась. В прихожей властвовала звенящая тишина, которая еще больше разрывала ему душу…

Глава пятая

«Не укради!»

Артур не был верующим человеком. Наоборот, он еще и подшучивал над верующими, мол, ладно маленькие дети верят в существование Деда Мороза, Бабы Яги и прочих вымышленных сказочных персонажей. Но разве может взрослый человек, у кого все в порядке с мозгами, верить в то, что где-то там, на небе, сидит какой-то дядька, путь и очень важный, пусть и с именем Бог, который с высоты небесной взирает на то, что творится на Земле. Нет, это не был с его стороны воинствующий атеизм, он снисходительно относился к «игрушкам» взрослых людей, которые они сам же для себя и придумали от нечего делать, но в то же время иронически потешался над наивными простачками, верящими в то, чего, по его, Артура, мнению, никогда не было и быть не может!

Справедливости ради отметим, что таких как Артур «Хом неверущих» на свете очень много. И попробуйте завести с ними спор, они вам тут же «натрут уши» кучей научных аргументов, что все вокруг создано именно природой, а не каким-то дядькой, пусть даже и солидным, которого называют Создателем. Но парадокс состоит в том, что практически все эти атеисты, когда в их жизни или в их семье случается горе или просто беды, или проблемы, их губы не перестают шептать знакомые молитвы и повторять: «Господи! Спаси меня!!» Или: «Спаси его!», если речь идет о близком человеке.

Сия чаша не миновала и Артура. Сейчас он, трижды убежденный атеист, стоял перед алтарем одной из столичных церквушек, втыкал в подсвечники, стоящие перед образами только что купленные свечи, поджигал их и не переставал долго, до исступления шептать молитвы Создателю, просить его о том, чтобы Он вернул ему его любимую, которую он сильно любит и без которой отныне не мыслит своей жизни. Шептал эти просьбы так долго и самозабвенно, словно слепо верил, что чем откровеннее будут его молитвы, тем больше будет шансов, что они будут услышаны Тем, Кто «сидит на облаке», и таки поможет вернуть ему его любимую.

Видя, что от долгих молитв у него уже начинает «ехать крыша», он покинул церквушку и направился к близлежащей остановке общественного транспорта. При виде его, выходящего из ворот церкви, оживился парнишка, видимо, давно ожидающий этого часа. Подойдя к Артуру он пошел рядом с ним и затараторил скороговоркой:

— Дружище! Хватит хандрить! Сколько славных дел нас ждет! Возвращайся к былым делам! У нас вдвоем все так славно получалось!

Артур замедлил шаг, взглянул на шедшего рядом парня, узнал в нем того, с кем последнее время шастал по поездам и обворовывал пассажиров, узнал «юного салагу», которого он учил мастерству «облапошивать ушастых».

Артур на останавливаясь и не проронив ни слова, показал другу две скрещенные руки, мол, я поставил крест на прошлом и не думаю к этому возвращаться, ускорил шаг и поспешил по своим делам. Но вчерашний подельник не думал сдаваться. Он тоже ускорил шаг. Будучи намного ниже Артура, отчего его шаги были куда короче, ему пришлось буквально бежать трусцой вслед за своим вчерашним учителем, чтобы поспевать за ним, и продолжал тараторить:

— Хватит тебе хандрить! Вдвоем мы сможем сколько бабок сбить, что мама не горюй! Я, хотя и салага, посмотри, сколько бабла начал, благодаря твоим подсказкам, сбивать с ушастых! На, бери! Делюсь с тобой! Вновь почувствуй вкус денег!

И парнишка протянул Артуру пусть и небольшую, но не такую уж и тоненькую почку денег. Артур резко остановился, взял из рук друга деньги, который тот нахально тыкал ему прямо в руки, швырнул их в лицо оторопевшего от неожиданности компаньона. Сделав уже было шаг вперед, Артур вновь остановился, поднял из земли одну из купюр, достал из кармана ручку, что-то написал ею на денежном знаке, смачно плюнул на оборот купюры и со всей силы припечатал денежный знак тому ко лбу.

Герой нашего повествования решительно продолжил свой путь, а на месте событий остался стоять, словно вкопанный, незадачливый юный воришка, вокруг которого валялись денежные купюры, ветер разносил их куда-то вдаль. На лбу все еще стоявшего в оцепенении «живого памятника» красовалась прилепленная туда слюной купюра, на которой виднелась надпись, сделанная авторучкой: «Не укради!»