Омар Хайям

Самые мудрые притчи и афоризмы

Высказывания Омара Хайяма, передающиеся от поколения к поколению, наполнены глубоким смыслом, яркостью образа и изяществом ритма. С присущим Хайяму остроумием и саркастичностью он создал изречения, которые поражают своим юмором и лукавством. Они дают силы в трудную минуту, помогают справиться с нахлынувшими проблемами, отвлекают от неприятностей, заставляют думать и рассуждать.

* * *

Без хмеля и улыбок — что за жизнь?

Без сладких звуков флейты — что за жизнь?

Все, что на солнце видишь, — стоит мало.

Но на пиру в огнях светла и жизнь!

* * *

Один припев у Мудрости моей:

«Жизнь коротка, — так дай же волю ей!

Умно бывает подстригать деревья,

Но обкорнать себя — куда глупей!»

* * *

Живи, безумец!.. Трать, пока богат!

Ведь ты же сам — не драгоценный клад.

И не мечтай — не сговорятся воры

Тебя из гроба вытащить назад!

* * *

Ты обойден наградой? Позабудь.

Дни вереницей мчатся? Позабудь.

Небрежен Ветер: в вечной Книге Жизни

Мог и не той страницей шевельнуть…

* * *

Что там, за ветхой занавеской Тьмы

В гаданиях запутались умы.

Когда же с треском рухнет занавеска,

Увидим все, как ошибались мы.

* * *

Мир я сравнил бы с шахматной доской:

То день, то ночь… А пешки? — мы с тобой.

Подвигают, притиснут — и побили.

И в темный ящик сунут на покой.

* * *

Мир с пегой клячей можно бы сравнить,

А этот всадник, — кем он может быть?

«Ни в день, ни в ночь, — он ни во что не верит!»

— А где же силы он берет, чтоб жить?

* * *

Умчалась Юность — беглая весна —

К подземным царствам в ореоле сна,

Как чудо-птица, с ласковым коварством,

Вилась, сияла здесь — и не видна…

* * *

Мечтанья прах! Им места в мире нет.

А если б даже сбылся юный бред?

Что, если б выпал снег в пустыне знойной?

Час или два лучей — и снега нет!

* * *

«Мир громоздит такие горы зол!

Их вечный гнет над сердцем так тяжел!»

Но если б ты разрыл их! Сколько чудных,

Сияющих алмазов ты б нашел!

* * *

Проходит жизнь — летучий караван.

Привал недолог… Полон ли стакан?

Красавица, ко мне! Опустит полог

Над сонным счастьем дремлющий туман.

* * *

В одном соблазне юном — чувствуй все!

В одном напеве струнном — слушай все!

Не уходи в темнеющие дали:

Живи в короткой яркой полосе.

* * *

Добро и зло враждуют: мир в огне.

А что же небо? Небо — в стороне.

Проклятия и яростные гимны

Не долетают к синей вышине.

* * *

На блестку дней, зажатую в руке,

Не купишь Тайны где-то вдалеке.

А тут — и ложь на волосок от Правды,

И жизнь твоя — сама на волоске.

* * *

Мгновеньями Он виден, чаще скрыт.

За нашей жизнью пристально следит.

Бог нашей драмой коротает вечность!

Сам сочиняет, ставит и глядит.

* * *

Хотя стройнее тополя мой стан,

Хотя и щеки — огненный тюльпан,

Но для чего художник своенравный

Ввел тень мою в свой пестрый балаган?

* * *

Подвижники изнемогли от дум.

А тайны те же сушат мудрый ум.

Нам, неучам, — сок винограда свежий,

А им, великим, — высохший изюм!

* * *

Что мне блаженства райские — «потом»?

Прошу сейчас, наличными, вином…

В кредит — не верю! И на что мне Слава:

Под самым ухом — барабанный гром?!

* * *

Вино не только друг. Вино — мудрец:

С ним разнотолкам, ересям — конец!

Вино — алхимик: превращает разом

В пыль золотую жизненный свинец.

* * *

Как перед светлым, царственным вождем,

Как перед алым, огненным мечом —

Теней и страхов черная зараза —

Орда врагов, бежит перед вином!

* * *

Вина! — Другого я и не прошу.

Любви! — Другого я и не прошу.

«А небеса дадут тебе прощенье?»

Не предлагают, — я и не прошу.

* * *

Ты опьянел — и радуйся, Хайям!

Ты победил — и радуйся. Хайям!

Придет Ничто — прикончит эти бредни…

Еще ты жив — и радуйся, Хайям.

* * *

В словах Корана многое умно,

Но учит той же мудрости вино.

На каждом кубке — жизненная пропись:

«Прильни устами — и увидишь дно!»

* * *

Я у вина — что ива у ручья:

Поит мой корень пенная струя.

Так Бог судил! О чем-нибудь он думал?

И брось я пить, — его подвел бы я!

* * *

Блеск диадемы, шелковый тюрбан,

Я все отдам, — и власть твою, султан,

Отдам святошу с четками в придачу

За звуки флейты и… еще стакан!

* * *

В учености — ни смысла, ни границ.

Откроет больше тайный взмах ресниц.

Пей! Книга Жизни кончится печально.

Укрась вином мелькание границ!

* * *

Все царства мира — за стакан вина!

Всю мудрость книг — за остроту вина!

Все почести — за блеск и бархат винный!

Всю музыку — за бульканье вина!

* * *

Прах мудрецов — уныл, мой юный друг.

Развеяна их жизнь, мой юный друг.

«Но нам звучат их гордые уроки!»

А это ветер слов, мой юный друг.

* * *

Все ароматы жадно я вдыхал,

Пил все лучи. А женщин всех желал.

Что жизнь? — Ручей земной блеснул на солнце

И где-то в черной трещине пропал.

* * *

Для раненой любви вина готовь!

Мускатного и алого, как кровь.

Залей пожар, бессонный, затаенный,

И в струнный шелк запутай душу вновь.

* * *

В том не любовь, кто буйством не томим,

В том хворостинок отсырелых дым.

Любовь — костер, пылающий, бессонный…

Влюбленный ранен. Он — неисцелим!

* * *

До щек ее добраться — нежных роз?

Сначала в сердце тысячи заноз!

Так гребень: в зубья мелкие изрежут,

Чтоб слаще плавал в роскоши волос!

* * *

Пока хоть искры ветер не унес, —

Воспламеняй ее весельем лоз!

Пока хоть тень осталась прежней силы, —

Распутывай узлы душистых кос!

* * *

Ты — воин с сетью: уловляй сердца!

Кувшин вина — и в тень у деревца.

Ручей поет: «Умрешь и станешь глиной.

Дан ненадолго лунный блеск лица».

* * *

«Не пей, Хайям!» Ну, как им объяснить,

Что в темноте я не согласен жить!

А блеск вина и взор лукавый милой —

Вот два блестящих повода, чтоб пить!

* * *

Мне говорят: «Хайям, не пей вина!»

А как же быть? Лишь пьяному слышна

Речь гиацинта нежная тюльпану,

Которой мне не говорит она!

* * *

Развеселись!.. В плен не поймать ручья?

Зато ласкает беглая струя!

Нет в женщинах и в жизни постоянства?

Зато бывает очередь твоя!

* * *

Любовь вначале — ласкова всегда.

В воспоминаньях — ласкова всегда.

А любишь — боль! И с жадностью друг друга

Терзаем мы и мучаем — всегда.

* * *

Шиповник алый нежен? Ты — нежней.

Китайский идол пышен? Ты — пышней.

Слаб шахматный король пред королевой?

Но я, глупец, перед тобой слабей!

* * *

Любви несем мы жизнь — последний дар?

Над сердцем близко занесен удар.

Но и за миг до гибели — дай губы,

О, сладостная чаша нежных чар!

* * *

«Наш мир — аллея молодая роз,

Хор соловьев и болтовня стрекоз».

А осенью? «Безмолвие и звезды,

И мрак твоих распушенных волос…»

* * *

«Стихий — четыре. Чувств как будто пять,

И сто загадок». Стоит ли считать?

Сыграй на лютне, — говор лютни сладок:

В нем ветер жизни — мастер опьянять…

* * *

В небесном кубке — хмель воздушных роз.

Разбей стекло тщеславно-мелких грез!

К чему тревоги, почести, мечтанья?

Звон тихий струн… и нежный шелк волос…

* * *

Не ты один несчастлив. Не гневи

Упорством Неба. Силы обнови

На молодой груди, упруго нежной…

Найдешь восторг. И не ищи любви.

* * *

Я снова молод. Алое вино,

Дай радости душе! А заодно

Дай горечи и терпкой, и душистой…

Жизнь — горькое и пьяное вино!

* * *

Сегодня оргия, — c моей женой,

Бесплодной дочкой Мудрости пустой,

Я развожусь! Друзья, и я в восторге,

И я женюсь на дочке лоз простой…

* * *

Не видели Венера и Луна

Земного блеска сладостней вина.

Продать вино? Хоть золото и веско, —

Ошибка бедных продавцов ясна.

* * *

Рубин огромный солнца засиял

В моем вине: заря! Возьми сандал:

Один кусок — певучей лютней сделай,

Другой — зажги, чтоб мир благоухал.

* * *

«Слаб человек — судьбы неверный раб,

Изобличенный я бесстыдный раб!»

Особенно в любви. Я сам, я первый

Всегда неверен и ко многим слаб.

* * *

Сковал нам руки темный обруч дней —

Дней без вина, без помыслов о ней…

Скупое время и за них взимает

Всю цену полных, настоящих дней!

* * *

На тайну жизни — где б хотя намек?

В ночных скитаньях — где хоть огонек?

Под колесом, в неугасимой пытке

Сгорают души. Где же хоть дымок?

* * *

Как мир хорош, как свеж огонь денниц!

И нет Творца, пред кем упасть бы ниц.

Но розы льнут, восторгом манят губы…

Не трогай лютни: будем слушать птиц.

* * *

Пируй! Опять настроишься на лад.

Что забегать вперед или назад! —

На празднике свободы тесен разум:

Он — наш тюремный будничный халат.

* * *

Пустое счастье — выскочка, не друг!

Вот с молодым вином — я старый друг!

Люблю погладить благородный кубок:

В нем кровь кипит. В нем чувствуется друг.

* * *

Жил пьяница. Вина кувшинов семь

В него влезало. Так казалось всем.

И сам он был — пустой кувшин из глины…

На днях разбился… Вдребезги! Совсем!

* * *

Дни — волны рек в минутном серебре,

Песка пустыни в тающей игре.

Живи Сегодня. А Вчера и Завтра

Не так нужны в земном календаре.

* * *

Как жутко звездной ночью! Сам не свой.

Дрожишь, затерян в бездне мировой.

А звезды в буйном головокруженье

Несутся мимо, в вечность, по кривой…

* * *

Осенний дождь посеял капли в сад.

Взошли цветы. Пестреют и горят.

Но в чашу лилий брызни алым хмелем —

Как синий дым магнолий аромат…

* * *

Я стар. Любовь моя к тебе — дурман.

С утра вином из фиников я пьян.

Где роза дней? Ощипана жестоко.

Унижен я любовью, жизнью пьян!

* * *

Что жизнь? Базар… Там друга не ищи.

Что жизнь? Ушиб… Лекарства не ищи.

Сам не меняйся. Людям улыбайся.

Но у людей улыбок — не ищи.

* * *

Из горлышка кувшина на столе

Льет кровь вина. И все в ее тепле:

Правдивость, ласка, преданная дружба —

Единственная дружба на земле!

* * *

Друзей поменьше! Сам день ото дня

Туши пустые искорки огня.

А руку жмешь, — всегда подумай молча:

«Ох, замахнутся ею на меня!..»

* * *

«В честь солнца — кубок, алый наш тюльпан!

В честь алых губ — и он любовью пьян!»

Пируй, веселый! Жизнь — кулак тяжелый:

Всех опрокинет замертво в туман.

* * *

Смеялась роза: «Милый ветерок

Сорвал мой шелк, раскрыл мой кошелек,

И всю казну тычинок золотую,

Смотрите, — вольно кинул на песок».

* * *

Гнев розы: «Как, меня — царицу роз —

Возьмет торгаш и жар душистых слез

Из сердца выжжет злою болью?!» Тайна!..

Пой, соловей! «День смеха — годы слез».

* * *

Завел я грядку Мудрости в саду.

Ее лелеял, поливал — и жду…

Подходит жатва, а из грядки голос:

«Дождем пришла и ветерком уйду».

* * *

Я спрашиваю: «Чем я обладал?

Что впереди?.. Метался, бушевал…

А станешь прахом, и промолвят люди:

«Пожар короткий где-то отпылал».

* * *

— Что песня, кубки, ласки без тепла? —

— Игрушки, мусор детского угла.

— А что молитвы, подвиги и жертвы?

— Сожженная и дряхлая зола.

* * *

Ночь. Ночь кругом. Изрой ее, взволнуй!

Тюрьма!.. Все он, ваш первый поцелуй,

Адам и Ева: дал нам жизнь и горечь,

Злой это был и хищный поцелуй.

* * *

— Как надрывался на заре петух!

— Он видел ясно: звезд огонь потух.

И ночь, как жизнь твоя, прошла напрасно.

А ты проспал. И знать не знаешь — глух.

* * *

Сказала рыба: «Скоро ль поплывем?

В арыке жутко — тесный водоем».

— Вот как зажарят нас, — сказала утка, —

Так все равно: хоть море будь кругом!»

* * *

«Из края в край мы к смерти держим путь.

Из края смерти нам не повернуть».

Смотри же: в здешнем караван-сарае

Своей любви случайно не забудь!

* * *

«Я побывал на самом дне глубин.

Взлетал к Сатурну. Нет таких кручин,

Таких сетей, чтоб я не мог распутать…»

Есть! Темный узел смерти. Он один!

* * *

«Предстанет Смерть и скосит наяву,

Безмолвных дней увядшую траву…»

Кувшин из праха моего слепите:

Я освежусь вином — и оживу.

* * *

Гончар. Кругом в базарный день шумят…

Он топчет глину, целый день подряд.

А та угасшим голосом лепечет:

«Брат, пожалей, опомнись — ты мой брат!..»

* * *

Сосуд из глины влагой разволнуй:

Услышишь лепет губ, не только струй.

Чей это прах? Целую край — и вздрогнул:

Почудилось — мне отдан поцелуй.

* * *

Нет гончара. Один я в мастерской.

Две тысячи кувшинов предо мной.

И шепчутся: «Предстанем незнакомцу

На миг толпой разряженной людской».

* * *

Кем эта ваза нежная была?

Вздыхателем! Печальна и светла.

А ручки вазы? Гибкою рукою

Она, как прежде, шею обвила.

* * *

Что алый мак? Кровь брызнула струей

Из ран султана, взятого землей.

А в гиацинте — из земли пробился

И вновь завился локон молодой.

* * *

Над зеркалом ручья дрожит цветок;

В нем женский прах: знакомый стебелек.

Не мни тюльпанов зелени прибрежной:

И в них — румянец нежный и упрек…

* * *

Сияли зори людям — и до нас!

Текли дугою звезды — и до нас!

В комочке праха сером, под ногою

Ты раздавил сиявший юный глаз.

* * *

Светает. Гаснут поздние огни.

Зажглись надежды. Так всегда, все дни!

А свечереет — вновь зажгутся свечи,

И гаснут в сердце поздние огни.

* * *

Вовлечь бы в тайный заговор Любовь!

Обнять весь мир, поднять к тебе Любовь,

Чтоб, с высоты упавший, мир разбился,

Чтоб из обломков лучшим встал он вновь!

* * *

Бог — в жилах дней. Вся жизнь —

Его игра. Из ртути он — живого серебра.

Блеснет луной, засеребрится рыбкой…

Он — гибкий весь, и смерть — Его игра.

* * *

Прощалась капля с морем — вся в слезах!

Смеялось вольно Море — все в лучах!

«Взлетай на небо, упадай на землю, —

Конец один: опять — в моих волнах».

* * *

Сомненье, вера, пыл живых страстей —

Игра воздушных мыльных пузырей:

Тот радугой блеснул, а этот — серый…

И разлетятся все! Вот жизнь людей.

* * *

Один — бегущим доверяет дням,

Другой — туманным завтрашним мечтам,

А муэдзин вещает с башни мрака:

«Глупцы! Не здесь награда, и не там!»

* * *

Вообрази себя столпом наук,

Старайся вбить, чтоб зацепиться, крюк

В провалы двух пучин — Вчера и Завтра…

А лучше — пей! Не трать пустых потуг.

* * *

Влек и меня ученых ореол.

Я смолоду их слушал, споры вел,

Сидел у них… Но той же самой дверью

Я выходил, которой и вошел.

* * *

Таинственное чудо: «Ты во мне».

Оно во тьме дано, как светоч, мне.

Брожу за ним и вечно спотыкаюсь:

Само слепое наше «Ты во мне».

* * *

Как будто был к дверям подобран ключ.

Как будто был в тумане яркий луч.

Про «Я» и «Ты» звучало откровенье…

Мгновенье — мрак! И в бездну канул ключ!

* * *

Как! Золотом заслуг платить за сор —

За эту жизнь? Навязан договор,

Должник обманут, слаб… А в суд потянут

Без разговоров. Ловкий кредитор!

* * *

Чужой стряпни вдыхать всемирный чад?!

Класть на прорехи жизни сто заплат?!

Платить убытки по счетам Вселенной?!

— Нет! Я не так усерден и богат!

* * *

Во-первых, жизнь мне дали, не спросясь.

Потом — невязка в чувствах началась.

Теперь же гонят вон… Уйду! Согласен!

Но замысел неясен: где же связь?

* * *

Ловушки, ямы на моем пути.

Их Бог расставил. И велел идти.

И все предвидел. И меня оставил.

И судит тот, кто не хотел спасти!

* * *

Наполнив жизнь соблазном ярких дней,

Наполнив душу пламенем страстей,

Бог отреченья требует: вот чаша —

Она полна: нагни — и не пролей!

* * *

Ты наше сердце в грязный ком вложил.

Ты в рай змею коварную впустил.

И человеку — Ты же обвинитель?

Скорей проси, чтоб он Тебя простил!

* * *

Ты налетел, Господь, как ураган:

Мне в рот горсть пыли бросил, мой стакан

Перевернул и хмель бесценный пролил…

Да кто из нас двоих сегодня пьян?

* * *

Я суеверно идолов любил.

Но лгут они. Ничьих не хватит сил…

Я продал имя доброе за песню,

И в мелкой кружке славу утопил.

* * *

Казнись, и душу Вечности готовь,

Давай зароки, отвергай любовь.

А там весна! Придет и вынет розы.

И покаянья плащ разорван вновь!

* * *

Все радости желанные — срывай!

Пошире кубок Счастью подставляй!

Твоих лишений Небо не оценит.

Так лейтесь, вина, песни, через край!

* * *

Монастырей, мечетей, синагог

И в них трусишек много видел Бог.

Но нет в сердцах, освобожденных солнцем,

Дурных семян: невольничьих тревог.

* * *

Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой.

Не в жажде чуда я и не с мольбой:

Когда-то коврик я стянул отсюда,

А он истерся. Надо бы другой…

* * *

Будь вольнодумцем! Помни наш зарок:

«Святоша — узок, лицемер — жесток».

Звучит упрямо проповедь Хайяма:

«Разбойничай, но сердцем будь широк!»

* * *

Душа вином легка! Неси ей дань:

Кувшин округло-звонкий. И чекань

С любовью кубок: чтобы в нем сияла

И отражалась золотая грань.

* * *

В вине я вижу алый дух огня

И блеск иголок. Чаша для меня

Хрустальная — живой осколок неба.

«А что же Ночь? А Ночь — ресницы Дня…»

* * *

Умей всегда быть в духе, больше пей,

Не верь убогой мудрости людей,

И говори: «Жизнь — бедная невеста!

Приданое — в веселости моей».

* * *

Да, виноградная лоза к пятам

Моим пристала, на смех дервишам.

Но из души моей, как из металла,

Куется ключ, быть может, — к небесам.

* * *

От алых губ — тянись к иной любви.

Христа, Венеру — всех на пир зови!

Вином любви смягчай неправды жизни.

И дни, как кисти ласковые, рви.

* * *

Прекрасно — зерен набросать полям!

Прекрасней — в душу солнце бросить нам!

И подчинить Добру людей свободных

Прекраснее, чем волю дать рабам.

* * *

Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей? —

Не делай больно мудростью своей.

С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок.

Но сам клянись не обижать людей!

* * *

Просило сердце: «Поучи хоть раз!»

Я начал с азбуки: «Запомни — «Аз».

И слышу: «Хватит! Все в начальном слоге,

А дальше — беглый, вечный пересказ».

* * *

Ты плачешь? Полно. Кончится гроза.

Блеснет алмазом каждая слеза.

«Пусть Ночь потушит мир и солнце мира!»

Как?! Все тушить? И детские глаза?

* * *

Закрой Коран. Свободно оглянись

И думай сам. Добром — всегда делись.

Зла — никогда не помни. А чтоб сердцем

Возвыситься — к упавшему нагнись.

* * *

Подстреленная птица — грусть моя,

Запряталась, глухую боль тая.

Скорей вина! Певучих звуков флейты!

Огней, цветов, — шучу и весел я!

* * *

Не изменить, что нам готовят дни!

Не накликай тревоги, не темни

Лазурных дней сияющий остаток.

Твой краток миг! Блаженствуй и цени!

* * *

Мяч брошенный не скажет: «Нет!» и «Да!»

Игрок метнул, — стремглав лети туда!

У нас не спросят: в мир возьмут и бросят.

Решает Небо — каждого куда.

* * *

Рука упрямо чертит приговор.

Начертан он? Конец! И с этих пор

Не сдвинут строчки и не смоют слова

Все наши слезы, мудрость и укор.

* * *

Поймал, накрыл нас миской небосклон,

Напуган мудрый. Счастлив, кто влюблен.

Льнет к милой жизни! К ней прильнул устами

Кувшин над чашей — так над нею он!

* * *

Кому легко? Неопытным сердцам.

И на словах — глубоким мудрецам.

А я глядел в глаза жестоким тайнам

И в тень ушел, завидуя слепцам.

* * *

Храни, как тайну. Говори не всем:

Был рай, был блеск, не тронутый ничем

А для Адама сразу неприятность:

Вогнали в грусть и выгнали совсем!

* * *

В полях — межа. Ручей, Весна кругом.

И девушка идет ко мне с вином,

Прекрасен Миг! А стань о вечном думать —

И кончено: поджал ты хвост щенком!

* * *

Вселенная? — взор мимолетный мой!

Озера слез? — все от нее одной!

Что ад? — Ожог моей душевной муки.

И рай — лишь отблеск радости земной!

* * *

Наполнить камешками океан

Хотят святоши. Безнадежный план!

Пугают адом, соблазняют раем…

А где гонцы из этих дальних стран?

* * *

Не правда ль, странно? — сколько до сих пор

Ушло людей в неведомый простор

И ни один оттуда не вернулся.

Все б рассказал я — кончен был бы спор!

* * *

«Вперед! Там солнца яркие снопы!»

«А где дорога?» — слышно из толпы.

«Нашел… найду…» — Но прозвучит тревогой

Последний крик: «Темно, и ни тропы!»

* * *

Ты нагрешил, запутался, Хайям?

Не докучай слезами Небесам.

Будь искренним! А смерти жди спокойно:

Там — или Бездна, или Жалость к нам!

* * *

О, если бы в пустыне просиял

Живой родник и влагой засверкал!

Как смятая трава, приподнимаясь,

Упавший путник ожил бы, привстал.

* * *

Где цвет деревьев? Блеск весенних роз?

Дней семицветный кубок кто унес?..

Но у воды, в садах, еще есть зелень…

Прожгли рубины одеянья лоз…

* * *

Каких я только губ не целовал!

Каких я только радостей не знал!

И все ушло… Какой-то сон бесплотный

Все то, что я так жадно осязал!

* * *

Кому он нужен, твой унылый вздох?

Нельзя, чтоб пир растерянно заглох!

Обещан рай тебе? Так здесь устройся,

А то расчет на будущее плох!

* * *

Вниманье, странник! Ненадежна даль.

Из рук змеится огненная сталь.

И сладостью обманно-горькой манит

Из-за ограды ласковый миндаль.

* * *

Среди лужайки — тень, как островок,

Под деревцом. Он манит, недалек!..

Стой, два шага туда с дороги пыльной!

А если бездна ляжет поперек?

* * *

Не евши яблок с дерева в раю,

Слепой щенок забился в щель свою.

А съевшим видно: первый день творенья

Завел в веках пустую толчею.

* * *

На самый край засеянных полей!

Туда, где в ветре тишина степей!

Там, перед троном золотой пустыни,

Рабам, султану — всем дышать вольней!

* * *

Встань! Бросил камень в чашу тьмы Восток!

В путь, караваны звезд! Мрак изнемог…

И ловит башню гордую султана

Охотник-Солнце в огненный силок.

* * *

Гончар лепил, а около стоял

Кувшин из глины: ручка и овал…

И я узнал султана череп голый,

И руку, руку нищего узнал!

* * *

«Не в золоте сокровище, — в уме!»

Не бедный жалок в жизненной тюрьме!

Взгляни: поникли головы фиалок,

И розы блекнут в пышной бахроме.

* * *

Султан! При блеске звездного огня

В века седлали твоего коня.

И там, где землю тронет он копытом,

Пыль золотая выбьется звеня.

* * *

«Немного хлеба, свежая вода И тень…»

Скажи, но для чего тогда

Блистательные, гордые султаны?

Зачем рабы и нищие тогда?

* * *

Вчера на кровлю шахского дворца

Сел ворон. Череп шаха-гордеца

Держал в когтях и спрашивал: «Где трубы?

Трубите шаху славу без конца!»

* * *

Жил во дворцах великий царь Байрам.

Там ящерицы. Лев ночует там.

А где же царь? Ловец онагров диких

Навеки пойман — злейшею из ям.

* * *

Нас вразумить? Да легче море сжечь!

Везде, где счастье, — трещина и течь!

Кувшин наполнен? Тронешь — и прольется.

Бери пустой! Спокойнее беречь.

* * *

Земная жизнь — на миг звенящий стон.

Где прах героев? Ветром разметен,

Клубится пылью розовой на солнце…

Земная жизнь — в лучах плывущий сон.

* * *

Расшил Хайям для Мудрости шатер, —

И брошен Смертью в огненный костер.

Шатер Хайяма Ангелом порублен.

На песни продан золотой узор.

* * *

Огней не нужно, слуги! Сколько тел!

Переплелись, а лица — точно мел.

В неясной тьме… А там, где Тьма навеки?

Огней не нужно: праздник отшумел!

* * *

Конь белый Дня, конь Ночи вороной,

Летят сквозь мир в дворец мечты земной:

Все грезили его недолгим блеском!

И все очнулись перед нищей Тьмой!

* * *

Не смерть страшна. Страшна бывает жизнь,

Случайная, навязанная жизнь…

В потемках мне подсунули пустую.

И без борьбы отдам я эту жизнь.

* * *

Познай все тайны мудрости! — А там?..

Устрой весь мир по-своему! — А там?..

Живи беспечно до ста лет счастливцем…

Протянешь чудом до двухсот!.. — А там?..

* * *

Земля молчит. Пустынные моря

Вздыхают, дрожью алою горя.

И круглое не отвечает небо,

Все те же дни и звезды нам даря.

* * *

О чем ты вспомнил? О делах веков?

Истертый прах! Заглохший лепет слов!

Поставь-ка чашу — и вдвоем напьемся

Под тишину забывчивых миров!

* * *

Дождем весенним освежен тюльпан.

А ты к вину протягивай стакан.

Любуйся: в брызгах молодая зелень!

Умрешь — и новый вырастет тюльпан!

* * *

Жизнь отцветает, горестно легка…

Осыплется от первого толчка…

Пей! Хмурый плащ — Луной разорван в небе…

Пей! После нас — Луне сиять века…

* * *

Вино, как солнца яркая стрела:

Пронзенная, зашевелится мгла,

Обрушен горя снег обледенелый!

И даль в обвалах огненно светла!

* * *

Ночь на земле. Ковер земли и сон.

Ночь под землей. Навес земли и сон.

Мелькнули тени, где-то зароились —

И скрылись вновь. Пустыня… тайна… сон.

* * *

Жизнь расточай! За нею — полный мрак,

Где ни вина, ни женщин, ни гуляк…

Знай (но другим разбалтывать не стоит!),

Осыпался и кончен красный мак!

* * *

Предстанет Ангел там, где пел речей,

Безмолвный Ангел с чашей.

Будет в ней Напиток смерти темный.

И приблизит Ее к губам. И ты без страха пей!

* * *

Кто розу нежную любви привил

К порезам сердца, — не напрасно жил!

И тот, кто сердцем чутко слушал бога,

И тот, кто хмель земной услады пил!

* * *

Дал Нишапур нам жизнь иль Вавилон,

Льет кубок сладость или горек он? —

По капле пей немую влагу Жизни!

И жизнь по капле высохнет, как сон.

* * *

Как месяц, звезды радуя кругом,

Гостей обходит кравчий за столом.

Нет среди них меня! И на мгновенье

Пустую чашу опрокинь вверх дном.

* * *

О, если бы крылатый Ангел мог,

Пока не поздно, не исполнен срок,

Жестокий свиток вырвать, переправить

Иль зачеркнуть угрозу вещих строк!

* * *

О, если бы покой был на земле!

О, если бы покой найти в земле!

Нет! — оживешь весеннею травою

И будешь вновь растоптан на земле.

* * *

Вина пред смертью дайте мне, в бреду!

Рубином вспыхнет воск, и я уйду…

А труп мой пышно лозами обвейте

И сохраните в дремлющем саду.

* * *

Холм над моей могилой, — даже он! —

Вином душистым будет напоен.

И подойдет поближе путник поздний

И отойдет невольно, опьянен.

* * *

В зерне — вся жатва. Гордый поздний брат

Из древнего комочка глины взят.

И то, что в жизнь вписало Утро мира, —

 Прочтет последний солнечный Закат.

* * *

День утопает в сумерках. Немой

И постный день. Я в лавке-мастерской

У гончара. Изделия из глины…

И я один с их странною толпой.

* * *

Их множество! На полках, на полу…

Большие, малые… Сквозь полумглу

Я плохо вижу. Различаю шепот.

Но есть совсем безмолвные в углу.

* * *

Кувшин храбрится: «Да, я из земли!

Но раз меня оттуда извлекли,

Раз дали форму, блеск — не с тем, конечно,

Чтоб снова сделать глыбою земли!»

* * *

Другой спокоен: «Даже будь сердит,

Раз на столе кувшин с вином стоит,

Не разобьешь! Чтоб тот, кто сам же лепит,

Стал разбивать? Не может быть! Грозит!»

* * *

Молчание. И вздох исподтишка

Нескладного щербатого горшка:

«Все надо мной смеются… Кто ж виною,

Что дрогнула у мастера рука?»

* * *

Еще болтун-горшок. Довольно стар.

В скуфейской шапочке. В нем пышет жар:

«Я был тобой! Ты — станешь глиной, мною!

Так кто ж из нас горшок и кто — гончар?»

* * *

«А вот, — вставляет кто-то, — говорят,

Что будет смотр: и кто испорчен — в Ад

Швырнут, и — вдребезги! Не верю! Сплетни!

Наш Добрый Друг устроит все на лад…»

* * *

Непроданный, забытый на краю:

«Совсем иссох — так долго здесь стою!

Но если б мне, бедняге, дали влаги —

Воспряну в миг! Весь мир я напою!»

* * *

Болтали долго. Шел нестройный гул.

Вдруг ясный месяц в окна заглянул.

И все врасплох забормотали: «Тише!

Дозорный сторож! Спать!..» И мрак уснул.

* * *

От веры к бунту — легкий миг один.

От правды к тайне — легкий миг один.

Испей полнее молодость и радость!

Дыханье жизни — легкий миг один.

* * *

«Вино пить — грех». Подумай, не спеши!

Сам против жизни явно не греши.

В ад посылать из-за вина и женщин?

Тогда в раю, наверно, ни души.

* * *

Вино всей жизни ходу поддает.

Сам для себя обуза, кто не пьет.

А дай вина горе — гора запляшет.

Вино и старым юности прильет!

* * *

Вино и губки милой… Да, это истощит

И звонкие монеты, и Вышнего кредит.

Но не пугай, не страшно. Скажи, ты сам видал

Тот рай, что так влечет нас, тот ад, что нам грозит?

* * *

Нем царь Давид! Стих жалобный псалом.

А соловей санскритским языком

Кричит: «Вина, вина! — над желтой розой, — Пей!

Алой стань и вспыхни торжеством».

* * *

«От ран души вином себя избавь…»

Тогда на стол все вина мира ставь.

Моя душа изранена… Все вина

Давай сюда. Но раны мне оставь.

* * *

Ты — рудник, коль на поиск рубина идешь,

Ты — любим, коль надеждой свиданья живешь.

Вникни в суть этих слов — и нехитрых, и мудрых:

Все, что ищешь, в себе непременно найдешь!

* * *

Здесь, в сосуде — душа — кто-то так полагал

И без долгих трудов бытием называл.

Благочестье, наука, мольбы и исканья —

Только узкие тропки… А где же привал?

* * *

Кто письмо красноречья пером начертал,

Как алиф стан любимой притом начертал.

Начертал он однажды его для примера,

Ученик же стократно потом начертал.

* * *

Тот, кто в сердце своем тайны духа познал,

Тот читает в сердцах, кто б пред ним ни стоял.

Сам он — море, ныряльщик и жемчуг бесценный!

Вникни в мудрость того, что сейчас я сказал!

* * *

Как добро, так и зло в жизни бренной пройдет,

Радость, как и печаль, несомненно, пройдет…

Наша жизнь такова: как ее проведем мы —

Иль в боренье, иль в скорби согбенной пройдет.

* * *

Ест богач свой кебаб на обед — все пройдет,

Пьет хмельное вино он чуть свет — все пройдет.

А дервиш мочит хлеб в своей нищенской чашке,

Бесприютный, в лохмотья одет — все пройдет…

* * *

Что есть горе, чтоб так безутешно рыдать

Или флаги веселья в пиру приспускать?

Прежде, чем принесет оно горькую смуту,

Из владений души его надо изгнать!

* * *

Наш старый мир опять не станет молодым,

Желания в делах — неуловимый дым.

О, кравчий! Дашь вина или жаждущих отринешь —

Мы все равно придем лишь к немочам своим…

* * *

Свод законов для жизни несет шариат

В исполненье его обретен тарикат.

В сочетанье науки и чистых деяний

Драгоценности истины в мире лежат.

* * *

Сколько тех, кто примерив дервишеский лик,

В жажде правды к истокам ее не приник!

Сколько их, болтунов об «алифе» и «ламе»,

Кто позорить лицо человека привык!

* * *

Сколько тех, кто не смог дотянуть до утра,

Сколько тех, кто не знает дороги добра!

Сколько тех, кто позорили лик человека —

В украшеньях из золота и серебра!

* * *

В час, когда совершилось начало начал,

Рад был каждый и большего не ожидал.

Спор о большем всегда становился лишь ссорой.

Вот мораль, чтобы жадным ты в жизни не стал.

* * *

Люди веры проникли в высокую суть,

Недалеким туда не дано заглянуть.

И забавно ведь, что в постижении Правды

Часто видит народ еретический путь!

* * *

Кто познанья вино призван в жизни вкусить,

Обо всем, что — не Бог, должен он позабыть.

Тем, кому дан язык, не дозволено видеть,

Тем, кто зрячим рожден, не дано говорить.

* * *

Кто рожден в красоте счастья лик созерцать,

Тому мир будет множеством граней мерцать —

Украшает шитьем для красавицы платье

И умеет изнанку душой понимать!

* * *

Посмотри, караван в бытие к нам ведут,

Как шагают свободно, без тягостных пут!

Им, идущим, неведомы наши заботы,

Посему так беспечно идут и идут…

* * *

Не тоскуй же! Пока этот мир будет жить,

Людям имя твое и твой след не забыть.

Пока на небе движутся стройно светила,

Мысль твоя — это к Сути незримая нить.

* * *

Не пристало хороших людей обижать,

Не пристало, как хищник в пустыне, рычать.

Не умно похваляться добытым богатством

Не пристало за знанья себя почитать!

* * *

Человек — это истина мира, венец —

Знает это не каждый, а только мудрец.

Выпей каплю вина, чтоб тебе не казалось,

Что творения все — на один образец.

* * *

Не мужчина, кто холить свой облик привык,

Кто стремится понравиться каждый свой миг.

Будь же мужествен всюду, укрась свою душу,

Ибо женщина — муж, украшающий лик!

* * *

Когда время придет и душа отлетит,

Вещи к сути своей этот миг возвратит.

Мудрый ход бытия и четыре стихни

Вдруг утратят навек гармонический вид.

* * *

Говорят, человек ремесло должен знать,

С идеалом отца все деянья сверять.

В наше время, однако, иначе считают:

«Пустяки! Надо золотом лишь обладать!»

* * *

Нужен жемчуг — ныряльщиком надобно стать

И четыре уменья в себе воспитать:

Верить другу, готовым быть с жизнью расстаться,

Не дышать и в кипучую бездну нырять!

* * *

Дух — ты разум, Всеведущим в мире ты будь

И ищи милосердия праведный путь!

Белый сокол ты в добрых руках у Султана,

И в руинах ли место познавшему суть?

* * *

Почему в барабан этот снова стучат? —

Чтобы сокол заблудший вернулся назад.

Почему этой птице глаза прикрывают? —

Чтоб не видел ненужное сокола взгляд.

* * *

Неразумные люди с начала веков

Вместо истины тешились радугой слов;

Хоть пришли им на помощь Иисус с Мухаммадом,

Не проникли они в сокровенность основ.

* * *

Не боится ни бурь, ни штормов океан,

Человек! Отличай от людей обезьян!

Не рождается зло от добра и обратно…

Различать их нам взгляд человеческий дан!

* * *

Здесь ристалище смерти, дорога невзгод,

Путь для тех, кто всегда лишь по вере живет.

Благородному надобно быть каландаром,

Чтоб бродягой идти без опаски вперед.

* * *

Ты представь, что ты в жизни высоко взлетел,

Ты представь, что сполна получил, что хотел.

Взял сокровища в жизни ты полною мерой,

Ты представь: все оставить — конечный удел!

* * *

Считай, что ты достиг желанного в делах,

Считай — жизнь кончилась, и ты — безмолвный прах.

Ты говорил, что ты желанного добьешься,

Считай, хоть вряд ли так, — что все — в твоих руках.

* * *

Не от слова идет к людям Истины суть,

За дары не дано в ее тайны взглянуть.

Пока сердце не в ранах, не страждешь полвека,

Не покажут тебе к озарению путь.

* * *

Если в гуще толпы ты безмолвно живешь,

Ты, о сердце, колосья безбожия жнешь.

Удались, терпеливый, в пустынную землю,

Подивишься тому, что ты там обретешь.

* * *

Две Каабы для веры нам создал Творец —

Бытия и сердец, это — веры венец.

Поклоняйся Каабе сердец, пока можешь,

Выше тысяч Кааб — и одно из сердец!

* * *

Ты, кто жизнь дорогую по ветру пустил

И со смертью подчас непочтительным был,

Рассчитал ты свой путь наперед лет на двести,

Но у рока отсрочки на час не просил.

* * *

Осуждает Господь этих жадных людей,

И скупец гибнет в жарком огне, как злодей.

Так пророком начертано: лучше неверный,

Если он мусульманина будет щедрей.

* * *

Сердце молвило: «Капле мы бедной равны.

Берегов нам не видеть далекой страны!»

Эта капля, попав в бесконечное море,

Закричала: «Мы — море большой глубины!»

* * *

В теле мира душа — это Истины суть,

Твари — чувства, что миру наполнили грудь

Элементы, природа — лишь органы тела,

Все в единстве проходит начертанный путь!

* * *

Не охотник — о дичи ты речь не веди,

О нечитанной книге нигде не суди!

Если Истина спросит о собственной сути, —

Об увиденном молви, а суть обойди.

* * *

Смело к нищим иди, независимым будь,

С лика сердца пятно только смыть не забудь!

А заблудшему молви: познай свою душу —

И по сердцу тогда выбирай себе путь!

* * *

Человек этот жалкий мой ум изумил —

В этой жизни он ищет опор и стропил!

Хоть на свете не видно даров для живущих,

Он — как ветер и тень в расточительстве сил!

* * *

Лишь душа — светлой Истины суть и ядро,

На одежде души — божий лик и добро.

Все, что знак бытия в своем облике носит,

Есть иль Бог, иль сиянье Его серебра!

* * *

Коль с родным рудником связь земную порвал,

Оглянись, что ты есть и куда ты попал!

Потерял ты в душе то, что вложено Богом,

И дорогу ко храму его потерял!

* * *

Благородству присущи и смелость и честь.

Это все в мудрецах многоопытных есть.

В чем же тайна любви к кучке праха земного?

Грязь на лик благородства не может осесть.

* * *

Признаешь превосходство других, значит — муж,

Коль хозяин в поступках своих, значит — муж.

Чести нет в униженье того, кто повержен,

Добр к упавшим в несчастии их, значит — муж!

* * *

Если в месяце дее кислит виноград,

Отчего он потом нам — источник услад?

Кто-то смог изготовить рубаб из полена,

А среди тростника нежно флейты шумят.

* * *

Ищешь чашу Джамшидову каждый ты миг,

Весь в сомненьях — путь верный искать не привык.

Посмотри, ведь частицы души — это чаши,

Где, как в зеркале, виден творения лик!

* * *

В облаках ты паришь — с облаков низведут,

Благоденствуешь — силой к нужде приведут.

Распрощайся с невежеством, если не поздно,

Не обидь никого, если с просьбой придут.

* * *

Тот, кто пользу умеет извлечь из вина,

Разве пьян? Голова его дивно ясна.

Для глупца при излишестве вред несомненен,

При разумном питье — только польза одна.

* * *

Умертвить червь порока — желанье одно,

От людей быть далеко — желанье одно.

В стороне бы держаться при том, что творится,

От превратностей рока — желанье одно.

* * *

Мир прекрасен! На все благодарно взирай!

Нам для жизни Господь подарил этот рай!

За бездомность, которую друг не осудит,

Горьким словом упрека ты нас не карай.

* * *

Эта тайна вне тайн и мечтаний, что есть,

Этот свет ярче всяких сияний, что есть.

И не радуйся всякому делу, что в мире

Для тебя всех превыше деяний, что есть.

* * *

Мы не знаем, протянется ль жизнь до утра…

Так спешите же сеять вы зерна добра!

И любовь в тленном мире к друзьям берегите

Каждый миг пуще золота и серебра.

* * *

Ты, стремящийся в вечность дорогу найти,

Можешь в светлой молитве ты много найти.

Бог — в тебе, а великое небо есть в сердце,

Лишь в себе — где еще тебе Бога найти?

* * *

Ты доколь огорчения будешь терпеть,

Чтобы в жизни двухдневной в делах преуспеть?

Пей вино! Перестань быть корыстным и жадным!

Где Карун и где клад? — вот на это ответь!

* * *

Верен времени будь и к Кавсару склонись,

Рай и ад позабудь и от них откажись.

Шелк чалмы на вино променяй, и без страха,

Обмотавшись тряпицей, ты блеска лишись!

* * *

Кто растит свою плоть на вакуфе чужом,

Станет хитрой лисой, будь рожден даже львом.

Если ты бескорыстен, то дай подтвержденье,

Что не радуешь плоть ты вакуфа куском.

* * *

Благородные люди друг друга любя,

Видят горе других, забывают себя.

Если чести и блеска зеркал ты желаешь, —

Не завидуй другим, — и возлюбят тебя.

* * *

Не исполнивши мудрых велений тебе,

Свойств души благородной ты жаждешь себе.

Не искавшему путь вряд ли путь и укажут —

Постучись — и откроются двери к судье!

* * *

По дороге идешь — незаметным иди

В бытии у людей чувств плохих не буди!

Не кажись предводителем возле мечети

И в имамы поэтому не угоди.

* * *

Надо зрячим во взглядах и виденье быть,

Отстраненным от благ научиться прожить.

Не дано тебе зрение виденья Бога,

Раз не можешь величье Его оценить.

* * *

О, ходжа, коль дела неудачно идут,

Если не о тебе в хутбе речи ведут,

Не тужи! Стань владетелем дел сего мира,

Если жадность с корыстью тебя не убьют.

* * *

Оба глаза закрой — сердце станет, как глаз,

Мир другим ты узришь, окружающий нас.

Откажись же от личных своих притязаний —

Одобренье последует в этот же час!

* * *

Кому ключ от преград дан, чтоб им обладать,

Тот от жизни своей властен след оставлять.

Высших благ он людьми должен быть удостоен!

Кто уныл? Надо радости жизни вкушать!

* * *

Тем, что свыше дано, ты одним и богат,

Не терпи столько мук от сердечных услад.

Не бери же ты на душу тяжкую ношу —

Все оставишь, уйдешь, не вернешься назад.

* * *

Ты беспечен, Омар, не шагай в бытии —

Между безднами небытия ведь идти!

И как был ты ничем при начале творенья,

Так стократно ничем удалишься с пути!

* * *

Прекратишь ли ты злато считать, наконец,

И огнем беспощадным пылать, наконец?

Лишь два дня был ты в топке, наполненной горем,

И что ждет, наперед не узнать, наконец!

* * *

Не стремись ты вперед и кичливым не будь,

Сам собою пребудь, но ленивым не будь.

Если Богу единому хочешь молиться,

Не гляди, не внимай. Нетерпимым не будь!

* * *

Эй, идущий, ты слаб в передряге не будь,

Будь спокоен, подобным бродяге не будь!

В свою душу всмотрись, прозорливый мужчина,

Ты — не зритель! В пути без отваги не будь!

* * *

Не ищи себе друга по чуждым углам,

С ним невзгоды свои не дели пополам.

Будь один, сам найди от страданий лекарство,

Утешитель же твой пусть излечится сам.

* * *

Ты пришел, чтоб над нами властителем быть,

Так опомнись, чтоб этого зла не свершить!

Был никем ты вчера, ты никем станешь завтра,

Знаешь только, как можешь сегодня прожить.

* * *

Не преследуй людей по наветам чужим,

Меж людей будь разумен, и добр, и терпим.

Скажешь: «Зло я творил не по собственной воле».

Не поверит никто оправданьям твоим!

* * *

Каждый миг, о, кумир, ты жеманной не будь,

В себялюбии столь постоянной не будь.

Шагом ровным иди и не хмурь больше брови,

Для влюбленных врагом непрестанно не будь!

* * *

Сердце, в жизни от пьянства подальше держись,

Полных кубков в застолии ты сторонись!

Есть в вине — исцеление, в пьянстве — страданье,

Ты не бойся лекарства, болеть — берегись.

* * *

К тайнам ты не пускай подлеца — их скрывай,

И секреты храни от глупца — их скрывай,

Посмотри на себя меж людей проходящих,

О надеждах молчи до конца — их скрывай!

* * *

Ищешь Бога ты всюду и ночью, и днем,

Ищешь ты вне себя, слеп в мечтаньях о Нем.

Бог тебе говорит на наречиях разных:

«Ищешь где и кого? Я — в тебе же самом!»

* * *

Живи праведно, будь тем доволен, что есть,

Живи вольно, храни и свободу, и честь.

Не горюй, не завидуй тому, кто богаче,

Кто беднее тебя, — тех на свете не счесть!

* * *

В мире радость твори и другим и себе,

Живи вольно, вручив свое тело судьбе.

Откажись от того, чего завтра лишишься,

Живи всласть, не сгорая в бесплодной борьбе!

* * *

Если ты удручен и измучен судьбой,

К небесам обращенный бесплодной мольбой,

Берегись! — и из рук подлеца даже воду

Не бери, хоть бы пламя играло тобой!

* * *

Будешь людям служить — будешь ими любим,

Другом верным, желанным становишься им.

Муравья лучше гостем принять в своем доме,

Чем быть принятым в дом Соломоном самим.

* * *

Мусульманин, еврей иль язычник ты есть —

Жертвуй жизнью, чтоб душу до Бога донесть.

Будь прямой, как стрела, в соблюдении веры!

Иль — лежать в колчане тебе скромная честь.

* * *

О, невежеством пьяное сердце мое,

Ты доколь будешь славить пустое житье?

Если ты не исчезло в пучине из пены,

Так доколь не оставишь распутство свое?

* * *

Как дитя ты, о сердце, по малости лет —

Есть горенье желаний, отваги же нет.

Где взять дружбу без боли разлуки полнощной,

Не узрев искушенья сжигающий свет?

* * *

Коль не дашь всем помехам и связям отказ —

Не свершишь ты ни разу достойно намаз.

Не покинешь силков нищеты или скорби,

Не отрекшись от всех — от себя и от нас!

* * *

Не теряй никогда в жизни мудрости суть,

Не теряй, чтоб к добру или злобе прильнуть!

Ты — и путник, и путь, и привал на дороге, —

Не теряй же к себе возвращения путь!

* * *

Ниспошлют испытанье — что сделаешь ты?

Причинишь ли страданье — что сделаешь ты?

Если горем убитый в моленье бессонном

Оскорбит тебя бранью — что сделаешь ты?

* * *

Эй, возникший из семени, вслушайся, друг:

Есть губительных свойств и бесчестия круг.

Избегай же бахвальства, стяжательства, спеси,

Черной зависти, скупости, жадности рук!

* * *

Не ищи друга в мире, в обители лжи,

И хадис этот мудрый к себе приложи:

«Со страданьем мирись и не жди исцеленья,

Не ищи утешителя и не тужи!»

* * *

Эй, несчастный, ты выпей, не плачь — веселись!

От времен и безвременья весь отделись!

Жар тоски окропи этой чудною влагой

До того, как душа взмоет в светлую высь!

* * *

Пока сердца глаза не сумеешь раскрыть,

До тех пор прозорливым не сможешь ты быть.

Выпей чашу вина вот из этого жбана,

Не теряй же надежды ведущую нить!

* * *

Помни: толки толпы — ветер, он лишь шумит!

Тех, кто радость душе непрерывно дарит,

Не губи никогда, вняв пустым наговорам —

Мир, как мы, в своей памяти много хранит!

* * *

Кто привел тебя к нам, опьяненным слегка,

Кто завесу отбросил, какая рука?

Кто привел тебя к нам, от разлуки сгоравшим,

Как прохладу в пустыню, как вздох ветерка?

* * *

Ты уйдешь и оставишь в рыданье меня,

Но обрадует вдвое свиданье меня.

Поступай как желаешь, как сердцу угодно,

Расплавляя огнем испытанья меня.

* * *

Ты одна в мое сердце лишь радость несла,

Горем сердце мое твоя смерть обожгла.

Лишь с тобой мог терпеть я все горести мира,

Без тебя — что мне мир и мирские дела?

* * *

Знаешь, милая, сколько минуло ночей,

Как твоих мы не видели дивных очей?

Ты посланцев не шлешь и, как видно, не хочешь

Знать о нас или слышать звук наших речей.

* * *

Думал я, что верны обещанья твои,

Постоянства полны обещанья твои.

Нет, не знал я, что, как и столпы мирозданья

Свет очей! — непрочны обещанья твои!

* * *

Я сказал: «Твои локоны многих сумели сгубить».

И ответ: «Согласись, если любишь, не жить!»

Я сказал: «Не вкусить мне плода от любимого стана!»

И ответ: «Кто плоды кипариса сумел бы вкусить?»

* * *

Говорит мне душа — влюблена в его лик,

Звук речей его в самое сердце проник.

Перлы тайн наполняют мне душу и сердце,

Но сказать не могу — пригвожден мой язык!

* * *

Осветил мою душу подруги приход,

Улыбнулось мне счастье меж многих невзгод.

Пусть померкнет луна. И с угасшей свечою

Ночь с тобой для меня — словно солнца восход.

* * *

Суть кумира для смертных — душа бытия,

Что сжигает дотла все основы житья.

Чтоб найти эту душу, весь мир обошел я,

Но она в нашем доме — уверился я.

* * *

Мой кумир никому не являл чудный лик,

Но толпе не привяжешь досужий язык.

Она с жадностью басне нелепой внимает

Тех ханжей, кто к тиранству и сплетням привык.

* * *

Я сказал: «Мир и царства — творенье Твое,

Во вселенной безбрежно владенье Твое!»

Ты ответил: «О нас ничего не узнаешь,

Что узнал ты о нас — заблужденье твое!»

* * *

Не сраженных тобой наповал в мире нет,

Кто бы разум при том не терял, в мире нет.

И хоть ты ни к кому не питаешь пристрастья,

Кто любви бы твоей не желал, в мире нет.

* * *

В этом мире в степях не осталось камней,

Что войну не вели бы с судьбою моей.

Ни в одной из земель не найти человека,

Кто тоской не томим по улыбке твоей!

* * *

От огня твоей страсти лишь дым исходил,

Сердцу мало надежд он с собой приносил.

Повстречаться с тобой я прилежно старался,

Но раз не было счастья — бесплоден мой пыл!

* * *

Все — и десять умов, также девять небес, восемь райских ворот,

Семь созвездий — тебе по причинам шести песнь поет:

«Бог не создал еще существа, кто б тебе был подобен,

Кто пять чувств, все четыре стихии, три духа несет!»

* * *

Вдруг душа в ветерке уловила твой дух,

И на поиск тебя полетела как пух.

Обо мне она ныне и вспомнить не хочет —

Нрав усвоила твой из характеров двух!

* * *

Без друзей нам твоих даже миг не побыть!

По их воле страдальцем мне выпало быть.

Раз плененных тобой — словно тучи пылинок,

Как же солнце в окно наше может светить?

* * *

По ночам к Близнецам мои вздохи летят,

Реки слез моих глаз с морем слиться хотят.

Ты сказала: «Вино будем пить послезавтра».

Но до завтра продлится ли дней моих ряд?

* * *

Разум слаб, чтоб познать Твой величья предел,

Твою вечную суть он открыть не сумел.

Нет таких, кто проник бы в Твое совершенство.

Кто достоинств Твоих суть постигнуть посмел?

* * *

Чтоб возжечь к тебе страсть, нам лишь искра нужна,

Опьяняет тобой в песне нота одна.

Чтоб убить нас, не нужны из глаз твоих стрелы,

Нам довольно хлыста, — если смерть суждена.

* * *

Круг лица твоего только начал свой ход —

В созерцанье его весь застыл небосвод.

Утро хвасталось дружбой с пленительным ликом —

Опозорилось небо — увидел народ!

* * *

В сердце правдой прозренье едва прорвалось,

Двум мирам в его зренье исчезнуть пришлось,

Будто сердце в стремленье к великому морю

Вдруг истаяло потом и с морем слилось.

* * *

Блеск корон слился в имени светлом твоем,

Эмпиреи и небо, Кааба — твой дом.

И теперь, когда ты стал великим имамом,

Ты объемлешь весь мир всемогущим умом!

* * *

На пути Твоем — в поисках много племен,

Ищут всюду слова, но не суть и закон,

Суть же Истины в мире не всех озаряет,

Не познавший ее лишь болтать осужден.

* * *

Коль сегодня душа твоя в веру уйдет,

Вместе с Богом тебя заточение ждет.

Вздох, который посмеешь ты сделать без Бога,

Завтра пламенем жарким тебя обожжет.

* * *

Лишь Твое бытие повелело мне жить,

Без него не могло бытие мое быть.

Был всегда Ты, Ты есть и повсюду Ты будешь!

Кто потерпит урон, коль порвут мою нить?

* * *

Бытие двух миров — Твоя цель, Твоя суть.

Мухаммад! Твоя жизнь — прославления путь!

Мой приют — берега Твоего милосердья!..

Две реки моих слез мне струятся на грудь.

* * *

Твоя суть — это свет в тайниках бытия,

Свойств Твоих письмена — на дверях бытия.

Скрыт всегда от людей Ты завесой величья,

Но Ты явен всегда на торгах бытия.

* * *

Лишь я вместе с тобой начинаю тужить,

Как на свете все вдруг мне готово служить.

Дай же ради тебя мне пожертвовать жизнью —

Без тебя ей дано пищей ястребов быть!

* * *

Я, как сам Моисей, от насмешек устал,

Как Яхью, меня гнет неудач растоптал.

Ты терзаешь меня; Иисусу подобно,

Свои боли на нить я наматывать стал!

* * *

Лучше в идола верить, коль лик его — твой,

Лучше пьяницей стать, коль твой кубок — и мой!

Сладко в небытие я, любя, погрузился,

Оно в тысячу раз лучше жизни земной!

* * *

Полетел по лужайке, резвясь, ветерок,

Кипарис с высоты бросил дерзкий упрек:

«Веешь низко, со мною тебе не сравниться!»

Я сказал: «Близорук ты, хотя и высок!»

* * *

Где то сердце, что тайны Его может знать?

Где то ухо, что в речь Его может вникать?

Та луна днем и ночью мила и прелестна —

Где глаза, что способны ее созерцать?

* * *

Властелин всех держав — в том и есть Твоя суть,

Пред порогом Твоим нам понятен Твой путь!

Я в мольбах слово Истины вновь повторяю:

«Суете вопреки нам властителем будь!»

* * *

Она въяве была, но о том я не знал,

Среди нас находилась притом, я не знал.

Я постигнуть хотел, что же нас разделяет?

Что же нас разлучило потом? — Я не знал.

* * *

Ты — мне жизнь дорогая, Душа Ты сама,

В прославленье Тебя моя лютня нема.

Вижу я: Ты — прозренье для глаз полузрячих

Знаю я: Ты — живая вода для ума.

* * *

Только Бог! Ничего больше нет, знаю я,

Мне о том рассказала тетрадь Бытия.

Светом Истины сердце едва озарилось —

От неверья очистилась вера моя!

* * *

На тот вздох перед другом вовек не решусь,

Пред наперсником сделать его откажусь.

Если, кроме Тебя, его кто-то заметит, —

Вздох не сделаю этот, хоть жизни лишусь!

* * *

Из содружества трута, огнива, кремня,

Если трут не сухой, не возникнет огня.

Удаленность и близость Твоя, все — несчастье:

Даль и близость в кощунство ввергают меня.

* * *

Я жемчужину эту легко не отдам,

Мне мученья любви не заменит бальзам.

Твой порог мне дороже, чем царство Джамшида,

За два мира я твой волосок не продам!

* * *

Не Адам — нам наш праотец, данный судьбой,

До начала уж были мы вместе с тобой.

Не сегодня с тобою мы уединились, —

До рожденья сковали нас между собой.

* * *

Когда снова святые в скончании дней

Оседлают тела свои, будто коней,

В окровавленном саване встану из праха

У порога обители вечной Твоей.

* * *

Нужно таянье душ и нужна кровь сердец,

Чтоб пред Истиной взвился завесы конец.

Пред величьем Твоим отвергается разум,

Двух миров Ты есть суть и достойный венец!

* * *

Свет в глазу муравья, — он зажжен от Тебя,

Краткий день мотылька, — даже он от Тебя.

Есть божественный свет в Твоей сути безбрежной,

Всякий низкий предмет отражен от Тебя!

* * *

Это Ты — жизнь и духа, и тела моих,

Это Ты — мое сердце и дух в сути их!

Ты — мое бытие, стал Ты полностью мною,

Это Ты, я растаял в просторах Твоих!

* * *

Суть времен! Где Тебя в этой вечности нет?

Нет нигде — где Тебя в бесконечности нет?

Не нужны Твоей сути причина и место!

Где Тебя в сей людской скоротечности нет?

* * *

Он явился ко мне: «Если ищешь меня,

Почему ты в исканьях того, кто не я?

Если ты вне себя, я — есть ты, ты стал мною,

Не ищи сам себя на кругах бытия!»

* * *

Я в волнении сердцем не мог овладеть,

Оно в поисках к небу сумело взлететь.

Ангел молвил там: «Истина всюду с тобою,

А не в нас — разорви заблуждения сеть!»

* * *

Нет надежд у меня на свиданье с тобой,

Нет терпенья на миг — что поделать с собой!

В сердце мужества нет, чтоб поведать о горе…

Что за дивная страсть вручена мне судьбой!

* * *

О лекарствах для тяжких больных знаешь Ты,

Толк в леченье, в спасении их знаешь Ты.

Рассказал бы Тебе я о ранах сердечных,

Но ведь как обо всем, и о них знаешь Ты.

* * *

Где же в небытии Твоей сущности нет?

Нет нигде, но собой пронизал все Твой свет.

Суть Твоя есть в мирах, но миры не нужны ей.

Где Ты есть? Ты — везде. Мир Тобою согрет!

* * *

Кем бы ни был ты — грешник иль лжец — ты вернись,

Хоть безбожник, хоть идолов жрец — ты вернись!

Безнадежности нет в нашем светлом чертоге,

Хоть нарушил обет, наконец, — ты вернись!

* * *

Идол молвил: «О, жрец, почитатель ты наш,

Почему ты поклонник старательный наш?

Своему уподобил нас телу и лику

Тот из вас, кто творил нас, — ваятель был наш!»

* * *

Диво-птица! Лишь звезды — зерно для тебя,

Век с извечного дня дан давно для тебя.

Если ищешь ты чашу, где мир отразился, —

Это все в твоем сердце дано для тебя.

* * *

Ты, чей облик свежее пшеничных полей,

Ты михраба из райского храма милей!

Тебя мать при рожденье омыла амброю,

Подмешав в аромат капли крови моей!

* * *

Над губами любимой Ты бросил пушок —

И фиалка на розы легла лепесток.

Солнце в знак поклоненья письмо ей послало,

Написав на луне эти несколько строк.

* * *

Ты вошла — будто краской кто розу облил —

Вся зарделась, раскрылась без воли, без сил.

Почему кипарис пред тобой не склонился?

Он бы дорого этот поклон оплатил!

* * *

Древа юного ветви впервые цвели,

Плод сорви и желанье мое утоли!

Не лелей в голове ты бутоны надежды —

Нерасцветших надежд много в чреве земли…

* * *

Черный локон чернее, чем мускусный цвет,

С лалом губ твоих дружит души твоей свет.

Стан твой тонкий сравнил я вчера с кипарисом —

Кипарис возгордился на тысячу лет!

* * *

Сердце свет от любимого лика берет,

Как свеча оно — гаснет и снова живет.

Вы сердцам-мотылькам о свече расскажите,

И рассказ тех, кто страждет, огнем обожжет!

* * *

На лице у возлюбленной нежный пушок

Красоты не убавил и на волосок.

Роза — створка к душе в цветнике ее лика,

Зеленеет она в предназначенный срок.

* * *

Те, кто верит, что души, чтоб смерть побороть,

Переходят из плоти опять-таки в плоть,

Посмотрев на тебя, говорили и клялись:

«Вот Юсуф, будет жить до пришествия вплоть!»

* * *

Плачут очи мои из-за цепи разлук,

Плачет сердце мое от сомнений и мук.

Плачу жалобно я и пишу эти строки,

Плачет даже калам, выпадая из рук…

* * *

Твоих локонов россыпь, так нежно маня,

Похищает меня до рождения дня.

Закрути их потуже, не дай разметаться,

Чтоб они не похитили снова меня!

* * *

Ветром в кудри ее залететь нелегко,

И страданий в любви не иметь нелегко.

Говорят, что глазам ее лик недоступен —

Оком пьяным, конечно, глядеть нелегко!

* * *

Я любимую радостно вновь обниму

И из памяти зло моих дней изыму.

Хотя пьяный словам мудрецов не внимает,

Но уж эти слова я, конечно, пойму!

* * *

Приходи, ведь душевный покой — это ты!

Ты пришла! И не кто-то другой — это ты!

И не ради души — ради нашего Бога

Дай увериться, тронуть рукой — это ты!

* * *

Весть от Бога в наш мир суеты — это ты,

Образец неземной красоты — это ты.

Вне тебя ничего нет для сердца на свете —

Требуй все! Воплощенье мечты — это ты!

* * *

Ты, кто тварей земных взял из небытия,

Создал небо и землю — основу житья!

Перед правдой Твоей все равны — шах и нищий,

И пропойца, и трезвый — Ты всем судия!

* * *

От любви к Тебе сердце скорбит все сильней,

Руку помощи, Боже, дай в скорби моей!

Если в чем-то в делах я Тебя недостоин,

Для меня-то есть все в благодати Твоей!

* * *

В мире праха рассеял я прах — все прошло,

Знал друзей и врагов я в делах — все прошло.

До придирок твоих, право, нету мне дела —

Отмахнулся, — прости мне Аллах! Все прошло.

* * *

Рвется в жизни ведущая разума нить,

И поступкам присущая разума нить…

Укрепи милосердия доброю цепью

В доме временном сущую разума нить!

* * *

Если вспомнить грехи — я греховности сын,

Обреченность — мой спутник, причина кручин,

Но известно: коль раб принесет покаянье,

То отпустит грехи ему все господин!

* * *

Мудрецы размышляли и ночью, и днем,

И к Твоим лишь вратам шли все тем же путем.

Оказавшись в итоге в обидном бессилье,

Перестали сражаться с судьбою и злом…

* * *

Те, кто щедр, за былинку горой одарят

И за вздох лишь один прегрешенья простят.

Там, где к тварям живым Бог всегда расположен,

Сто заблудших простят за один только взгляд.

* * *

Я без устали в мире грешу день и ночь,

Упованье на милость ношу день и ночь,

На людей на земле нет и тени надежды,

У Тебя милосердья прошу день и ночь!

* * *

Я шагал по пустыне любви все смелей,

Встретил тысячи в ней льющих гнев иль елей

Каждый мне говорил лицемерно иль гневно:

«Наклони эту чашу! Смотри — не пролей!»

* * *

Тот, кто суть божества в этой жизни постиг,

От насущных забот отрешаться привык.

Твой единственный взгляд люди ловят как милость,

И за счастие чтут Твоей близости миг.

* * *

Когда будут счастливым их долю дарить,

Что-то смогут и мне, горемыке, ссудить.

Коль признают хорошим, — причислят к их лику,

А сойду за плохого… придется простить!

* * *

К христианам, к евреям я в храмы ходил —

Обращен на Тебя взор молящихся был,

Я к язычникам шел, помня встречу с Тобою,

Твой кудрей завиток им для четок служил!

* * *

Те, кто ложный имеют на Истину взгляд,

Те все ночи подряд лишь молитву творят.

Но зерно послушания лучше пред Богом,

Чем столетней молитвы ненужный обряд!

* * *

Каждым утром делюсь этой тайной с Тобой,

У порога мечети стою я с мольбой:

Милосердный к рабам, даже неблагодарным,

Горемыке, мне в жизни дела Ты устрой.

* * *

Взял из небытия, повелел Ты мне встать,

В быстротечности жизни — смятенья печать.

И теперь пред приказом Твоим я в сомненье,

«Наклони — не пролей!» — так я должен понять?

* * *

Красоту Ты кумира сумел сотворить,

В аромат гиацинта его заключить.

А теперь запрещаешь Ты им любоваться?

То есть — чашу склонить и вина не пролить!

* * *

О, умеющий помыслы в душах читать

И в минуты сомнений нам всем помогать!

Ты пошли мне раскаянье — для покаянья,

Чтобы мог покаянье мое Ты принять!

* * *

Боже, если грехи я большие свершил,

То свои же я душу и тело губил!

Я в твоем милосердии твердо уверен —

Вот пришел с покаяньем… и вновь нагрешил!

* * *

Я бежал от Тебя, но прими и прости,

И под сенью своей доброты приюти!

Не уйти от пути, что Тобой предначертан,

Начертал Ты, — так Ты и веди по пути!

* * *

Ты сказала: «Тоска обо мне — твой закон,

Отвернись от меня, если мной покорен!»

«Если лик твой киблой стал мне ныне для духа,

Как могу от киблы быть своей отвращен?»

* * *

Дел позорнейших груз не тревожит меня,

Жил, поступков порочных своих не кляня.

Не страшны мне грехи при Твоем милосердье,

Страшен только позор мне для Судного дня.

* * *

Старый разума конь утомился в пути,

И пришлось нам к разбойникам в стан забрести.

Что ж теперь толковать? Перепутали двери —

И покоя на миг не смогли обрести.

* * *

«Я послушный!» — на зов Твой в смиренье скажу,

«Повинуюсь!» — в душевном волненье скажу.

Если Ты в милосердии скажешь: «Прощаю!» —

«Справедлив Ты, Господь!» — в восхищенье скажу!

* * *

О, Господь, от неверных шагов отврати,

Дай смиренным в обитель Твою мне войти!

Пока трезв и добро я от зла отличаю,

Опьянив, от добра и от зла дай уйти!

* * *

Ты готовишь силки сотен бед или я?

Ты терзаешь влюбленных сто лет или я?

Коль в Тебе я, — сказать ничего не могу я,

Я Тобой стану — Ты дашь ответ или я?

* * *

О вчерашнем — раскаянье душу мне жжет,

В сердце боль — что мне завтрашний день принесет?

Жизнь моя — перл бесценный, единственный в мире —

Стала кладезем страха, тоски и невзгод.

* * *

Коль монах не грешит — всемогущ, Боже, Ты,

Мы в грехах — нам прощаешь грехи тоже Ты.

Для него — всемогущ, для меня — всепрощающ,

Что из двух Твое имя? Для нас — кто же Ты?

* * *

Мы привыкли на милость Твою уповать,

И покорность, и грех от себя отметать.

Будет милость Твоя — и мечта совершится,

И прощенье греха принесет благодать!

* * *

Зришь Ты наши грехи, хоть потерян им счет,

Но всесильная длань нам завесу не рвет.

Хоть я хуже плохих в этом мире греховном,

Милосердье Твое раз от раза растет!

* * *

В поклоненье Тебе равны солнце с луной,

Пусть служенье Тебе будет вечно со мной.

Ты отводишь невзгоды и счастье Ты даришь,

Отводи и дари — всякой твари земной!

* * *

Нищетой и нуждой окружил Ты меня,

И с разлукой и с болью сдружил Ты меня.

Это вечный удел всех подвижников веры!

Так за что же в него превратил Ты меня?

* * *

Бережешь Ты меня от случайных невзгод,

От недобрых вестей и житейских забот,

И чем больше моих лицезреешь пороков,

Тем я больше Твоих удостоен щедрот!

* * *

То престол Соломона даришь подлецу,

То пророка венец — сироте иль слепцу.

О, Господь, может быть, из садов всепрощенья

Ветерок к моему прикоснется лицу!

* * *

Всех бродяг, бедняков и больных знаешь Ты,

Всех беспомощных с горестью их знаешь Ты,

Если я позову Тебя, стоны услышишь,

А смолчу — и наречье немых знаешь Ты.

* * *

Удручен я и нищ, и о том знаешь Ты,

О лекарстве для сердца земном знаешь Ты,

Так зачем говорить мне о боли сердечной? —

Без признаний моих обо всем знаешь Ты.

* * *

Ты, чья милость — мерзавцу одна из опор,

Чье прощенье порой прикрывает позор,

Ты помилуй раба, кто в пути бесприютный,

На порог Твой возводит с надеждою взор!

* * *

Раз Ты — тот, кто нам блага для жизни дает,

Раз Ты — тот, кто нас судит и нам воздает,

Так зачем моя исповедь в тайнах сердечных? —

Раз Ты — тот, кто их знает наперечет?!

* * *

Ты, кто дарит живым красоту из красот

Иль сердечную боль или скорбь раздает,

Хоть не дал ты нам радость, но мы благодарны,

Ведь стократ ты щедрей при раздаче невзгод!

* * *

Коль не пью я вина — значит, я не созрел,

Если пью я всегда, то позор — мой удел.

Можно пить мудрецу, также шаху, бродяге,

Так не пей, раз одним из них стать не сумел!

* * *

Здесь толпа лишь дымит, а горения нет,

Все мне чужды, надежд на спасение нет.

Из-под гнета судьбы поднимаю я руку —

Нет ответа, и пользы в молении нет.

* * *

Не толкуй, что не щедр к нам на милости Бог;

Что ты знаешь — ничто, и молчи про зарок.

Столько юных существ, коих губы как сахар!..

Дать зарок?! Или нам мусульманство не в прок?

* * *

Мой позор далеко по земле прошагал,

Я тридцатый уже одолел перевал.

Нет отрады! Сто чаш осушу — был бы случай,

Ибо свадебный пир уж давно миновал!

* * *

Принесу ради честных себя в жертву злу,

Подлецы же пусть сгинут, воздам им хулу!

Беден я — вот и дружит со мной только горе, —

И за верность ему и воздам я хвалу.

* * *

Когда тяжесть грехов станет спину сгибать,

Милость Бога по-прежнему будет нас ждать.

Почему час расплаты на завтра отложен?

Чтоб до дня Воздаяния путь скоротать!

* * *

До того, как из тела мой дух не взлетел,

Я приверженец страстный приятнейших дел.

Сто шипов пошлю в бороду я за упреки,

Ведь последствия дел — лишь блудницы удел!

* * *

Будет столь же смятенным весь мир после нас,

В сотни тайн не проник проницательный глаз.

Жаль, что свет тысяч мыслей, глубоких и тонких,

В безрассудстве людском, не родившись, погас.

* * *

Груз грехов моих веру крушит без труда,

Заставляет святош убегать от стыда.

Если груз этот тяжкий попробуют взвесить,

Без сомненья, сломают весы в день Суда!

* * *

Ты, для коего грех — повседневный удел,

О котором достойный и думать не смел!

Ведь нацеливать грех в сердце вечной науки

Для разумных — невежества крайний предел!

* * *

Не спешите неверье мое осуждать —

Веры крепче моей в мире всем не сыскать.

И такой я один! Еретик ли я, Боже?

Так кого ж мусульманином можно назвать?

* * *

Пока друг мне вина в пиалу не нальет,

Целовать меня, право, судьба не придет.

Мне твердят: «Для раскаянья время настало!»

Не могу! Бог раскаянья мне не дает!

* * *

Я был должен безбожному сердцу сказать:

«Смерть придет, и пора бы уж разум призвать!»

И, смятенному, мне мое сердце сказало:

«Я мертво от рожденья, живым мне не стать!»

* * *

Не питаю надежды на верность пути,

От ошибок и сердце не может спасти.

Спать не буду я впредь, буду пить лишь вино,

Ибо долгий мне сон предстоит обрести.

* * *

Рвется связей людских изначальная нить,

Привязаться — к кому? Что — любить? С кем дружить?

Человечности нет. Лучше всех сторониться

И, души не раскрыв, пустяки говорить.

* * *

Мне казалось в какой-то восторженный миг,

Что наукой и мудростью тайны постиг.

Но поверие — мудрость и ширма — наука,

И презрел я тогда их обманчивый лик.

* * *

Стану твердым, как камень — шлифовкой доймут,

Стану мягким, как воск — сразу плавить начнут.

Коль согнусь, то, как лук, тетивой буду стянут,

Распрямлюсь я — стрелой в стан враждебный пошлют!.

* * *

Вроде б нету меня — бытие все ясней,

И стою высоко — вниз качусь все сильней.

От вина бытия, мне казалось, я трезвый,

Становлюсь же на деле пьяней и пьяней.

* * *

Винопитье меня в этой жизни хранит,

Гнет небес опьянение мне облегчит.

Раз корабль моей жизни уж близок к крушенью,

Значит, надо заранее выбросить щит.

* * *

Понял я: одиночество лучше друзей,

Чтоб не видеть добра или зла у людей,

Чтобы строго в своей же душе разобраться, —

Лишь затем для людей быть меж строгих судей.

* * *

Мы в наперсниках были у чаши вина —

И в свиданиях тайна была нам нужна —

Как боялись в поступках себя опозорить!

Опозорены ныне — молва не страшна!

* * *

Мы беспечны в заботах о жизни земной,

Не заботимся утром о пище дневной.

И из Кухни небесной мы ждем сокровенья,

На земле не питая надежды иной.

* * *

Почему не даю я зарока не пить?

Пить вино мне не может никто запретить.

Есть, конечно, запрет пития лицемерам,

А за грех мудрецов дайте мне заплатить!

* * *

Зарекался и вновь нарушал я обет,

И обет уж давно от меня вопиет.

Я разбил вчера чашу во имя обета,

А сегодня в честь чаши нарушил запрет!

* * *

Кирпичи уложив, я по ним не пойду,

Впредь у нивы с вином жизни миг проведу

Из-за малости всякой пылать я не буду,

Не найдется красотки — дурнушку найду.

* * *

Нам с красавицей юной лишь флейта нужна,

В уголке мы укрылись с кувшином вина.

Чуть согреет вино наши нервы и жилы,

Не приму чьей-то милости даже зерна!

* * *

Пусть весь мир перед шахом покорный лежит,

Ад — плохим, рай же праведным принадлежит.

Четки — ангелам, свежесть — заоблачным кущам,

Нам — любимых и души их дать надлежит!

* * *

Ты, кто высь небосвода не раз исходил

И чьим вестником храма предстал Джебраил,

Бытия ты и разума вечный посредник,

Чем свободу у Бога свою заслужил.

* * *

Медресе выпускает развратников рать,

Присвоенье вакуфа — жестокости мать.

Жить в трущобном углу на довольствии нищем —

Значит в царстве свободы всегда пребывать.

* * *

Кто безропотно к старой подстилке привык,

Чей привержен к гашишу и ум, и язык,

Говорят: «Мы лишь львята в игре безобидной!»

Да, потерян у них человеческий лик!

* * *

Не останется ив или тени от них,

Сребротелых красавиц и прелести их…

Не останется в мире, таком быстротечном,

Чар волшебных твоих и молений моих…

* * *

На пиру бытия пьянство — подлый изъян —

Не услышишь и флейты, и в сердце — обман.

Даже пьяницы все отреклись от пристрастья,

Городской мухтасаб лишь по-прежнему пьян.

* * *

Коль тоске удалось сердце болью залить,

Опьянеть ему надо иль вновь полюбить.

Нет вина у тебя? — Ты пришли мне той влаги,

Что, как чашей, пригоршнями можно испить.

* * *

Лик свой светлый Адаму Творец подарил,

Также тайну гарема он другу открыл.

Все, что было сокровищ в казне у Вселенной,

Милосердный властитель Адаму вручил.

* * *

Говорит кипарис: «Как красив ее стан!»

Говорит: «Я подавлен, познав свой изъян!»

«Что с тобою?» — шумят беспокойные птицы,

Говорит: «Ноет сердце и слез — океан!»

* * *

Жаль щенка! В беготне постоянной он был,

И на ветер степной он тогда походил.

Так он жаждал костей, что в несчастной погоне

Прямо в зубы кабаньи — увы! — угодил…

* * *

Наш под куполом этим мятущийся лик

Муравью лишь подобен, что в склянку проник:

Ведать нам не дано о надежде и страхе —

Ослепленно блуждаем, как мельничный бык.

* * *

Пять сынов у отца — как в опорах столбы,

Мы подобны перстам на руке у судьбы.

Если мы распрямимся, то взмоем как знамя,

А сожмемся — единый кулак для борьбы.

* * *

Розу я увидал, забредя в уголок,

Над рубашкой разорванной плакал цветок:

«Кто нарушил покров моей прелести юной?»

«Это я!» — горделиво шепнул ветерок.

* * *

Что не может нас здесь удивлять, ты скажи!

Кто способен о мире все знать, ты скажи!

Кто прожил в нем хоть день, только радость

вкушая, Чтобы завтра уже не рыдать, ты скажи!

* * *

Говорят: есть гашиш — так тоска не страшна,

С ним ни арфа, ни чаша вина не нужна.

По учению знающих точно известно:

Лучше сотни наркотиков — капля вина!

* * *

Быть в глазах не воде, а слезам суждено,

Быть для горя терпение другом должно.

Или долгой быть жизнь должна в меру страданья,

Иль должно в меру жизни быть кратким оно.

* * *

Появился распутник средь белого дня,

Будто в адском чаду, будто весь из огня,

Он разбил мой кувшин — пусть живет он недолго! —

С этим чистым вином и притом — у меня!

* * *

Над домами питейными вышла луна,

В эмпиреях шатер развернула она.

Из шатра вздох печальный вдруг в небе раздался:

«Зыбкий мир этот, право, не стоит зерна!»

* * *

Милый отрок, хоть с верой в Христа тебе жить,

Подойди! Постарайся же страх победить,

Чтобы с глаз осушить моих горькие слезы

Иль уста твои к старым устам приложить.

* * *

Что до новшеств у нас — недостатка здесь нет,

Значит, в мире в делах и порядка здесь нет.

Понапрасну не надо терзать себя горем —

Ведь от жизни такой нам не сладко здесь, нет!

* * *

Ты — нам милости море, щедрот ты родник,

Нам ответить изволь на вопрос, что возник:

«Только Бог был и не было в мире другого,

Если нет ничего, где же Бога был лик?»

* * *

Завтра будешь, ходжа, ты за все отвечать,

Завтра можешь презренным пред небом предстать.

Будь достойным в деяньях, чтоб ты пред Судьею

Завтра мог без стыда и позора стоять!

* * *

О, душа моя, встреча с тобой мне нужна,

Для меня эта ночь, как твой локон, длинна!

Чтоб поймать эту птицу свиданья с тобою,

Очи зорки мои не ведают сна!

* * *

Я страдаю, к тебе мои вздохи летят,

От разлуки стал мрачным и дом мой и сад.

Далеки от тебя мои очи и сердце,

Все же сердце с тобой! На дороге — мой взгляд!

* * *

Вопрошающий, вот тебе краткий урок:

Не имеет какой-то обители Бог!

Ты не можешь постичь? Загляни себе в душу —

Где в твоем существе для нее уголок?

* * *

Вы в дороге любви не гоните коня —

Вы падете без сил к окончанию дня,

Не кляните того, кто измучен любовью —

Вы не в силах постичь жар чужого огня.

* * *

Свет очей, вдохновение наших сердец!

Наш удел — лишь мучение наших сердец!

От разлуки душа вдруг к губам подступила,

Встреча лишь — исцеление наших сердец.

* * *

О, кумир! Дружбу ты почему прервала?

Где же верность твоя в это время была?

Я хотел за шальвары твои ухватиться —

Ты рубашку терпенья мою порвала!

* * *

Волос твой — гиацинт, что завитым рожден,

А глаза, как нарциссы; нарцисс — это сон,

Лалы — хмель, что всегда неразлучен с нектаром,

Весь твой лик — как огонь, коим я ослеплен.

* * *

Звонкой песней всех струн воспевай ты вино,

Говорящего дело не слушать — грешно.

И не будь никогда ниже вьючной скотины,

Коей воду испить лишь под свист суждено.

* * *

Не ищи у людей дружбы ты никакой —

Не найдешь — как и тени под веткой сухой.

Бережливый достоин, а жадный унижен,

Жизни дом на достоинстве прочном построй!

* * *

Вместе солнцу с луною подобен твой лик,

Цвет рубина от губ твоих дивных возник,

Здесь фиалку лелеет сад этого лика

И живою водою поит каждый миг.

* * *

Суть жемчужин любви — из других рудников,

А приют для любви — меж других облаков.

Птица та, что клюет зерна муки любовной,

Из другого гнезда, вне миров и веков.

* * *

Солнце ль — щеки — не знаю — иль это луна,

Губы — мед ли — не знаю — иль сладость вина,

Кипарис ли — не знаю — иль облик подруги,

Человек или пери — не знаю — она…

* * *

Ты властитель небес, и Тебя описать

Человеку простому совсем не под стать.

Оба мира — ничто по сравненью с тобою,

Там, где Ты, им лишь ниц пред Тобой упадать.

* * *

Память — след твой — у нас поселилась в сердцах,

Страсть, как узник, навек затворилась в сердцах,

И из рабства тебе никогда я не выйду,

Пока жизни свеча сохранилась в сердцах.

* * *

Перед хлебом насущным ничтожна халва,

И парча перед рубищем грубым мертва.

Сколько можно болтать о Джамшидовой чаше?

Эта наша у каждого в сердце жива!

* * *

Не убудет луна твоя в месячный срок,

Украшая, был щедр к тебе скаредный рок.

Жизнь и мир этот, право, покинуть не трудно,

Но как трудно покинуть всегда твой порог!

* * *

В этом мире любовь — украшенье людей,

Быть лишенным любви — это быть без друзей.

Тот, чье сердце к напитку любви не прильнуло,

Тот — осел, хоть не носит ослиных ушей!

* * *

Ученик кузнеца к окончанию дня,

Подковавши коня, задремал у огня.

Кто видал, чтоб сама бы луна в полнолунье

Серп луны прикрепляла к копыту коня?

* * *

У язычников в храме мы все влюблены,

И вину, и жрецу поклоненья полны.

Власть над сердцем забрал черный локон подруги,

Мы в смятенье на землю упали… Пьяны!

* * *

Расположен я сердцем моим к дервишам,

И обязан я духом своим дервишам.

Не давай дервишам ты название нищих —

Даже мира Султан служит им, дервишам!

* * *

И охотник, и дичь, и зерно — это Он,

Виночерпий и друг, и вино — это Он.

И в языческом храме я снова увидел —

В чуждом капище жрец — все одно — это Он.

* * *

Ткач, которому в жертву я душу принес,

Привязал мое тело «основой» волос.

Когда он без «утка» гребнем холит «основу»,

Я как будто в плену удивительных грез.

* * *

Хоть нарциссы-глаза ищут повод для смут,

В дугах черных бровей смех и радость живут.

Эти дуги, что выше прекрасных нарциссов,

Будто речь о своем верховенстве ведут!

* * *

Когда первопричин зарождалась лишь связь,

Тогда с хаосом искра господня слилась.

В алфавите миров, еще знаков не зная,

Части с целым слились в неразрывную связь.

* * *

В мудрой речи ведет разумения нить,

А в беседе с толпой можно горе вкусить.

Надо выпить вина! Ты мне чашу наполни,

Ведь сегодня мне тоже не хочется жить…

* * *

Нет хором для души, кроме этих кудрей,

Нет для сердца михраба без этих бровей.

В твоем лике души моей видится облик,

Нет зеркал для души без улыбки твоей!

* * *

Нет колючки такой в этих знойных степях,

Что не липла б ко мне и в судьбе, и в делах.

Всем моим существом стал я людям враждебен,

Там, где я, там кругом только ссоры и страх!

* * *

Когда жреческих душ разнородный синклит

Выйдет к Богу на суд из-под каменных плит,

Лишь тогда только Бог, что к чему, разберется

Кто в раю заживет, кто в аду возопит.

* * *

Ну, допустим, что будет тебе и почет,

И желаний твоих исполненье придет,

Где же старых друзей ты и юности время

Обретешь в суете, меж почетных забот?

* * *

В плен турчанка нарциссами сердце взяла,

И кудрями, как неводом, обволокла,

Приготовила сокола тотчас к охоте

И к рукам меня снова — увы! — прибрала!

* * *

Сад лица твоего — жаль — бурьяном зарос,

И тюльпан твоих щек в клюве ворон унес.

Даже киноварь уст, и она потемнела,

На багрец твоих губ ветер осень принес…

* * *

В сад я в горести вышел, и утру не рад,

Розе пел соловей на таинственный лад:

«Покажись из бутона, возрадуйся утру,

колько чудных цветов подарил этот сад!»

* * *

И вино, и любовь, и зоннар есть у нас,

Крест и храм, виночерпия бдительный глаз.

Мы вольны, холосты, мы — поклонники чаши,

И с добром, и со злом обнимались не раз!

* * *

Эта родинка, мук моих горьких исток,

Заняла навсегда ее губ уголок!

Бог, создавший для нас ее крошечный ротик,

Это зернышко жить возле круга обрек!

* * *

Плод ума мудрецов можно ль чувством стереть

Или завистью злато расплавить на медь?

Глупый словно собака, мудрец — словно море,

Осквернить это море и псу не суметь!

* * *

Наступил этот праздника радостный час,

Много нег и услад он готовит для нас.

На странице твоей Книги мира извечной

«Вечно жить!» — для тебя там начертан указ.

* * *

Блага мира — как мед; кто его переел,

Возбужденье в крови, жар и дрожь — их удел.

А тиран, что кебаб ест из печени нищих,

Коль взглянуть — в пожиранье себя преуспел.

* * *

От чела твоего — белых роз аромат,

Твои волосы мускуса запах хранят.

Из рубиновых уст блещут райские перлы,

У дверей твоих страх и смятенье царят.

* * *

Благочестия путь — есть презрение благ,

Ведь стремящийся к ним беден духом и наг.

Будь смиренным, как будто ты уж под землею —

Под землей сохранишь жизни праведный знак.

* * *

В жертву жизнь у порога к Тебе принести —

Это будто в Керман тмин душистый свезти,

А пожертвовать верой, и жизнью, и миром —

Саранчиную лапку лишь преподнести!

* * *

Сахар ты, если б мог он улыбкой сиять,

Кипарис ты, коль мог бы он гордо ступать,

Ты — луна, если б в небе луна говорила,

Ты — свеча, если б та так умела пленять!

* * *

Только солнце успело Твое воссиять,

Как на поиск душа полетела блуждать.

Онемел мой язык — милость мне не прославить,

Суть достоинств Твоих и уму не понять!

* * *

Колесо небосвода — как мельничный вал,

В этой мельнице жернов износа не знал:

Сколько б мерок зерна ни насыпало время,

Ненасытный и жадный, он все пожирал…

* * *

Те, для коих у тайны разорван покров,

Неспокойны за судьбы людей и миров.

Лишь страданья Любви они в мире приемлют —

Там, где нету Любви, приговор их суров.

* * *

Взгляд любимая нам подарит, может быть?

И тиранство свое прекратит, может быть?

Есть ли сила, что стан с прямотою «алифа»

Вдруг согнув, в букву «дал» превратит?

Может быть…

* * *

Стан ее — кипарис, а лицо — лик луны,

Будто сахар уста — и свежи и нежны.

Завитки у кудрей и ресницы любимой

Как кольчуга и копья, — но мне не страшны!

* * *

Посвященные в тайны небес хоть скромны,

Но в могуществе духа царям лишь равны.

Пусть в глазах христиан, мусульман, иудеев

Их заблудшими чтут, но пути их верны.

* * *

Глуп навеки вина абсолютный запрет.

Благородный приемлет лишь этот совет.

С двадцати — дозволяется. Необходимо —

Тем, кто в жизни добрался до зрелости лет

* * *

Не в колючке — в любовном цветке аромат,

Сластолюбец не каждый им также объят.

Не взирай же с презреньем на жизнелюбивых —

Чем ты сам обделен, тем твой ближний богат.

* * *

Тот — дервиш, кто по жизни безвестным идет,

Бескорыстный, наград и подачек не ждет.

Даже в пламени бедности вечно сгорая,

Он чужого плода никогда не сорвет.

* * *

Сердце, коему жить без любви суждено,

Не живет в бытии, уже мертво оно.

И считай человека при жизни усопшим,

Если мира любви ему знать не дано,

* * *

Всех великих вершин Он — начало начал,

Для всех форм и для мыслей земных — идеал.

И когда был Адам лишь водою и глиной,

В мире духа уж путником Он пребывал.

* * *

Аскетизма ковер запятнаю вином

Я сегодня, оставшись с любимой вдвоем.

Ну, а завтра, хоть жги, хоть ласкай меня, Боже, —

Ты направишь меня наилучшим путем!

* * *

Весел будь! Есть ведь в мире и польза и вред,

И зачем ты горюешь о том, чего нет?

Кто добился чего-то, войдя в эти двери?

Когда выйдешь из них, не изменится свет!

* * *

Не завидуй — почувствуешь гнет над собой,

А унизишь кого — он навек пленник твой.

Пока можешь, поддерживай ближних в невзгодах,

Тот, кому ты помог, будет рядом с тобой.

* * *

Луноликой моей и Луны виден лик,

Я от вида двух лун головою поник.

Я увидел луну на земле и на небе,

И затмилась небесная в этот же миг!

* * *

Много зла, что казалось мне раньше добром,

И добра, что ко мне обернулось лишь злом!

Я не знаю, чего я хочу? Дай мне, Боже,

То, что благо внесет в мою душу и в дом!

* * *

Долю ту, что мне пекарь возлюбленный даст,

Он не злобно, а ласково, нежно подаст.

Я в руках у страданья — как мягкое тесто,

боюсь — он огню меня снова предаст!

* * *

Говорил я любимой не раз и не два:

«Ну зачем ты всегда так ломаешь слова?»

«Как же выскочить им чрез мой маленький ротик,

Если их не сломаю на части сперва?»

* * *

Ищет разум познания сути Твоей,

Ищет разум Тебя по вселенной по всей.

Где покой для сердец и для душ? Я в сомненье —

То ли в сердце Ты есть? То ль в душе Ты моей?

* * *

На кругу бытия длинный штрих начерти,

Точку-сердце, где следует, в нем помести.

Если в центре лишь дрогнет и сдвинется циркуль,

Его кончику точку опять не найти!

* * *

Чтобы к Истине ближе, живя, подойти,

В себе похоть ты, как Моисей, укроти,

Сбрось с себя поскорее сандалии страсти,

Чтоб, как он, до вершины Синая, дойти.

* * *

О, богатство и юность, любовь и весна,

О, трава и ручей, радость чаши вина…

Ты для тех хороша в винопитии утра,

Кому песня пичужек и флейты слышна!

* * *

Сколько сахара спрятано в сладких устах,

Россыпь перлов прекрасна в рубинах-губах —

Одаряешь ты ищущих амбры китайской

Амброй в локонах черных и их завитках!

* * *

Златом можно красавиц любых покорить,

Чтоб плоды этих встреч и сорвать, и вкусить.

А нарцисс-венценосец уж голову поднял, —

Погляди! Златом можно от сна пробудить!

* * *

Разве муки любви могут радость мне дать?

Разве сердце способно советам внимать?

Сердце пленником стало кудрей твоих черных

Разве плен заставляет в безумство впадать?

* * *

На убитого горем, страданьем смотри,

На молящего о подаянье смотри!

Твоего недостоин, я знаю, порога,

Боже, мне помоги, на меня не смотри!

* * *

«Так каков же твой лик?» — «Он сравним лишь с Луной!»

«А уста?» — «Они — сахар услады земной!»

«Ты не делай!» — «Чего?» — «Да деяний жестоких!»

«Буду делать!» — «Ну, смилуйся ты надо мной!»

* * *

Что от страсти к тебе я, страдая, вкусил?

Днем и ночью я боль и несчастье сносил,

Мое сердце в крови, и душа исстрадалась,

И глаза мои влажны, а сам я — без сил.

* * *

Если облик любимой пред взором возник —

Образ света иль мрака несет ее лик.

На влюбленном лице он найдет отраженье,

Как сияньем кумира рожденный двойник!

* * *

Живи с разумом в дружбе и с ним умирай,

Без привалов по жизни гоним — умирай.

Признак жизни — любовь, без нее — прозябанье!

Прозябаешь, ненужный живым — умирай!

* * *

Издалече прибывший, ты не суетись,

Быть подобным незрячей стреле не стремись!

И в грядущем пути пред неведомой далью,

Как юнец неразумный, нигде не мечись!

* * *

Честолюбцем, к главенству способным, не будь,

Будь бальзамом, а жалу подобным не будь.

Коль не хочешь, чтоб в жизни тебя обижали,

Не внушай ты дурного и злобным не будь!

* * *

Коль не весело, все же с надеждой живи,

А греховность — от знаний, невеждой живи!

Если демон толпы тебе душу тревожит,

Скрыв и душу, и очи за вежды, живи!

* * *

Ты прилежным в познании Господа будь,

Пока в силах, — ищи себе праведный путь.

Долго ль будешь ты жить весь в оковах из злата?

«Кроме Бога, нет Бога!» — ведь в этом вся суть!

* * *

Если знанья вино сможешь в разум впитать,

То молчи — тайн великих не смей продавать!

И ушей не ищи ты для слов драгоценных —

Станешь морем бескрайним, коль будешь молчать!

* * *

Страсть к тебе порвала одеяние роз,

В аромате твоем есть дыхание роз.

Ты нежна, блестки пота на шелковой коже,

Как роса в чудный миг раскрывания роз!

* * *

Локон — ночь, а лицо твое — утренний свет,

И в миндалинках глаз твоей власти секрет.

Знает Бог, — для души моей ты лишь услада,

Коль не вижу тебя — и услады мне нет!

* * *

Переняло вино губ твоих яркий цвет,

Кипарису с тобою сравнения нет.

Поспеши с полнолунья сорвать покрывало,

Чтоб до ночи явился желанный рассвет!

* * *

Полюбил я тебя — в сердце боль у меня,

Печень вся сожжена от разлуки огня.

Я в тоске, что твой лик не увижу сегодня!

Очи взвел к небесам до рождения дня.

* * *

Раз в гончарне кувшин я дешевый купил,

И, наполнив его, я к друзьям поспешил.

А кувшин мне сказал на наречии тайном:

«Как и ты, я при жизни без отдыха пил!»

* * *

Когда в грезах о лике твоем пребывал,

Лепестками из роз я свой взор услаждал.

С чашей радости был неразлучен всю ночь я,

Пил вино и на чанге певучем играл…

* * *

Мню себя я ничтожным, но это не так,

Мню себя за толпой, а на деле — вожак.

В мире мертвых вещей я — вершина творенья

И кажусь посторонним, но им — не чужак.

* * *

Рядом могут мудрец и безумец скорбеть,

Рядом капище в царстве твоем и мечеть,

Смело жертвуют жизнью свои и чужие,

Ибо перед Тобой они рады сгореть!

* * *

Мы для плоти вселенной — душа ее, суть,

Мы, кому в ее тайны дано заглянуть.

Присмотрись — лучше нас ничего нету в мире,

Мы связуем миры между ними — наш путь!

* * *

Мир любви обрести без терзаний нельзя,

Путь любви отвести по желанью нельзя.

И пока от страданья не станешь согбенным,

Суть сего донести до сознанья — нельзя!

* * *

Этот отрок-кафир меня хочет убить,

Меч — разлука с собой — это лучше, чем жить.

Эти юноши к вам принесли свой обычай —

Мусульман за Ислам, где придется, казнить.

* * *

Для чего каравану идущих страдать,

Миг двух дней, нам отраду дающих, страдать?

Все ничто — мы и мир, даже радость и горе,

Так негоже о том, что не суще — страдать!

* * *

Твои брови, что склонны сердца похищать,

Приучили глаза твои стрелы метать.

Над глазами они, красоту охраняя,

Потому не дано им глаза увидать.

* * *

Сердце к злу тебя клонит — так делай добро!

Может узел распутать умело добро.

Если оба спешат стать навек твоим другом,

То в друзья выбирай себе смело добро!

* * *

Ты как будто сначала дружила со мной,

Но потом враждовать вдруг решила со мной.

Не отчаялся я, что судьба отвернулась:

Вдруг по-прежнему станешь ты милой со мной?

* * *

Мое сердце в любви за глазами идет,

Мое сердце в пути скорбь жестокую пьет,

Если сердце свое потеряю когда-то,

Мое сердце от глаз лишь твоих пропадет.

* * *

Только суть, как достойно мужчин, говори,

Лишь ответствуя — слов господин — говори.

Уха два, а язык дан один не случайно —

Дважды слушай и раз лишь один — говори!

* * *

В звуках флейты стон сердца ты мой улови,

Случай часто, узнав о страданьях любви!

Хочешь знать ты о пище души для влюбленных

Вздохам флейты внимая, на свете живи!

* * *

С влажной розы ты, сбросив стыдливый покров,

Принесла мне сумятицу в виде даров.

С волосок твоя талия! Лик покажи мне!

Я расплавлен как воск и к страданьям готов!

* * *

Сделал нас Ты щитом для убийственных стрел,

Никогда нам вниманья дарить не хотел.

Что Ты видел от нас? Только преданность взора!

Что же свет Твоей милости нас не согрел?

* * *

Раз в разлуке с тобой мне целителя нет,

Я сгораю, как будто я в пламень одет.

В ночь свиданья с тобой с этой жизнью расстанусь —

Разлученному мне дня не радостен свет!

* * *

Лик твой — день, с ним и локоны в дружбе всегда,

Роза — ты, а в шипах — разлученья беда.

Твои кудри — кольчуга, глаза — словно копья,

В гневе ты — как огонь, а в любви — как вода!

* * *

О, проворный гончар, знать тебе не дано,

Что покинуть сей мир и тебе суждено.

Ведь настигнет беда, и гончар неизвестный

Прах твой вмесит в кувшин, чтоб в нем жило вино…

* * *

Видел птицу я в Рее на груде камней,

Хатем-Тая там череп лежал перед ней.

Говорила она: «Как подать, предводитель,

Хосров-Кею без щедрости мудрой твоей?»

* * *

Глянул в мир я — и юн, и к познанью готов —

В мир единый и стройный, основу основ.

Все диковинным стало, единство распалось —

У одной лишь руки стало сто рукавов!

* * *

Та стоянка тиранства, что всем нам дана,

Каждый миг приближает нас к смерти она.

И пока твой черед жизнь отдать не свершился,

Почему ты бежишь от любви и вина?

* * *

Полагаешь, что ты — как родня небесам?

Глуп же ты, если пьешь этот сладкий бальзам.

Пей беспечно вино, не ищи бедной доли —

По знакомству обитель не выберут нам!

* * *

Безупречна над миром Твоя чистота,

А безгрешность Твоя — как Твоя высота.

Пред Тобой все миры — как пылинки вселенной

Сотни тысяч Адамов — лишь прах и тщета.

* * *

Роз цветенье! Повсюду напевы слышны,

Сотни пиршеств в садах в пору нежной весны.

О любви и о розах любой помышляет,

Мы ж — тоской и кладбищенской думой полны.

* * *

На руинах печалилась птица одна,

Череп шаха держа, вся страданьем полна,

И твердила ему, причитая и плача:

«Умер ты! Не унес ты с собой и зерна!»

* * *

Если сутью наук всех людей овладеть,

То судьбы все равно избежать не суметь.

Тот приказ на челе, что от века начертан,

Не дано нам подчистить иль просто стереть.

* * *

Брось раздоров невзгоды, пока ты в пути

Посвяти правде годы, пока ты в пути.

Терпишь тяготы ты, сберегая богатства…

Раздавай и расходуй, пока ты в пути!